священникам в армейской среде стало заметно ухудшаться еще в последние имперские месяцы, и в особенности после Февральской революции.
С одной стороны, Временное правительство сохраняло военное духовенство и желало продолжения войны до победного конца, с другой стороны – вводило гибельные для армии демократические формы управления и даже финансировало агитаторов, которые призывали солдат возвращаться в свои деревни, чтобы поделить помещичьи земли. Таким образом, при официальной поддержке духовенства в первые месяцы новой революционной власти постепенно начинались притеснения, которые вскоре превратились в гонения.
Был распущен старый состав Святейшего Правительствующего Синода. Временное правительство отстранило 12 архиереев, которые подозревались в нелояльности новой власти. Фактически во всех епархиях власть передавалась от архиереев к церковно-епархиальным советам.
Судьба кадровых священнослужителей Военного и Морского ведомств после окончания Первой мировой войны сложилась по-разному. Часть из них оказалась в эмиграции. Многие погибли в годы гражданской войны (Алексий Ставровский, Николай Яхонтов, главный священник армий Юго-Западного фронта Василий Грифцов). Многие священнослужители были репрессированы уже в советское время. Некоторые священники, оставаясь в Церкви, дожили до глубокой старости.
Небольшая часть военного духовенства продолжила свою службу в армиях А.И. Деникина, П.Н. Врангеля, А.В. Колчака в годы гражданской войны.
27 ноября 1918 года приказом генерала А.И. Деникина для Добровольческой армии была введена должность протопресвитера военного и морского духовенства. В это время в Добровольческой армии насчитывалось около 50 священников (из 5 тысяч, служивших в Императорской армии).
Штат Управления главного священника армии и флота правительства адмирала А.В. Колчака состоял из 10 человек. Отдел военного духовенства существовал в Северо-Западной армии генерала Н.Н. Юденича. Военное духовенство также присутствовало в ряде других белых формирований, например, атамана Г.М. Семенова.
В белых армиях бывали случаи разлада между командованием и военным духовенством. Например, атаман партизанской дивизии вооруженных сил адмирала Колчака Б.В. Анненков писал корпусному благочинному, что «вся команда священников исключена из дивизии, и впредь приниматься не будет». Причиной послужил отказ священнослужителей носить военную форму с нашитым на рукаве черепом и костями, присвоенную Б.В. Анненковым всем чинам дивизии[36].
В революционном 1917 году «в целях совершенствования политико-воспитательной работы с военнослужащими» Временное правительство приказом № 36 ввело институт военных комиссаров и создало Политическое управление, которому были переподчинены издательский и кинематографический отделы, а также кинофабрика в Москве. В то же время военно-духовное ведомство было вынуждено сокращать штат православных армейских пастырей.
16 января 1918 года был подписан приказ Народного комиссариата по военным делам «О расформировании всех управлений духовного ведомства». Все имущество и средства передавались полковым комитетам. Однако войсковым комитетам предоставлялось право оставлять у себя священнослужителей на собственном содержании. И некоторое время в частях Красной армии сохранялись полковые священники.
Но было очевидно, что институт военного и морского духовенства в армии будет ликвидирован. В новой армии их были призваны заменить другие «пастыри» – комиссары.
Первые политико-воспитательные органы в Красной армии были созданы в 1918 году. Сначала институт военных комиссаров, а затем политруков рот. Их главной задачей считалось «формирование политической сознательности, дисциплинированности, бдительности и непримиримости к проискам врагов Советской власти».
Сами большевики положительно оценивали роль партийно-политического аппарата армии в те годы. М.В. Фрунзе писал: «Кто вносил элементы порядка и дисциплины в ряды создававшихся под гром пушечных выстрелов наших молодых красных полков? Кто в часы неудач и поражений поддерживал мужество и бодрость бойцов и вливал новую энергию в их пошатнувшиеся ряды? Кто налаживал тыл армии, насаждал там Советскую власть и создавал советский порядок, обеспечивая этим быстрое и успешное продвижение наших армий вперед? Кто своей настойчивой и упорной работой разлагал ряды врага, расстраивал его тыл и тем подготовлял грядущие успехи?
Это делали политические органы армии, и делали, надо сказать, блестяще. Их заслуги в прошлом безмерны»[37].
Пожалуй, наиболее ярко о деятельности военных комиссаров рассказано в пьесе георгиевского кавалера дворянина Всеволода Вишневского «Оптимистическая трагедия» и в одноименном фильме.
Несмотря на идейные расхождения и недоверие, комиссары должны были оберегать военспецов от солдатских масс и разъяснять бойцам смысл и значение привлечения бывших офицеров в новую армию.
Свои религиозные чувства военнослужащим в новых условиях приходилось держать внутри себя. Но положительные качества народного характера, заложенные православной верой, преобразовывались в нравственные законы, которые были необходимы строителю первого в мире государства рабочих и крестьян. Солдаты и командиры Красной армии проливали кровь на полях гражданской войны за счастье народа, за светлое будущее и за Отечество.
Конечно, в ее рядах хватало одержимых идеей мировой революции. Не вызывает сомнения, что сама по себе идея мировой революции очень удобна для завоевания мирового господства. Но большинство русских людей, обладавших душою, исполненной всемирной отзывчивости (по выражению Достоевского), воспринимало ее как способ помочь угнетенным народам всего мира.
В руководстве Красной армии идейных революционеров было немного. Партийных и того меньше. Даже Верховный главнокомандующий С.С. Каменев вступил в партию большевиков только в 1930 году. Почти вся верхушка командования просто сверкала отсутствием партийности. О чем большевики очень сожалели, но были вынуждены с этим мириться.
Закономерно, что в Красную армию постепенно возвращались традиции старой Русской армии, упраздненные революцией. Накануне войны вернулись маршальские и генеральские звания, в январе 1943-го – офицерские звания и погоны. Из армии были удалены комиссары-наблюдатели. Вернулись в Российскую армию и военные священники, но, правда, уже в другую эпоху, послесоветскую.
* * *
За период гражданской войны в РККА были созданы 33 регулярные армии, в том числе две конные. Соединения армий составляли фронты. В полевое управление армий входил штаб с отделами: оперативным, административным, военных сообщений, инспекторами пехоты, кавалерии, инженеров, политический отдел, ревтрибунал и особый отдел. В оперативном отделе, в свою очередь, имелись отделения: разведывательное, связи, авиации и воздухоплавания.
23 ноября 1918 года Реввоенсовет республики издал приказ № 275 о призыве всех бывших обер-офицеров до 50 лет, штаб-офицеров до 55 лет и генералов до 60 лет.
Многие офицеры не желали быть втянутыми в братоубийственную войну и занимали нейтральную позицию. Однако оставаться в стороне становилось все сложнее. Рано или поздно приходилось делать выбор. Вот с какими мучениями он был связан у генерала М.В. Фастыковского: «Оставаться в стороне от Гражданской войны, как делал до этого я, становилось уже невозможным. Надо становиться либо на одну сторону, либо на другую, и лучше, конечно, продумать все и прочувствовать, чтобы принять участие в борьбе на той стороне, которую укажет продуманное решение, а то иначе может захлестнуть слепой случай. И я задумался.
Разум говорил за то, что неминуемым победителем в борьбе должны быть большевики, ибо за ними вся толща народных масс, тогда как на стороне белых может быть лишь имущественная верхушка крестьян да значительная часть интеллигенции. […] Много-много доводов возникало у меня в мозгу в пользу того, что красная сторона – великан, а белая – лилипут. Исход борьбы при таких условиях был совершенно ясным.
Но чувства и привычки, выработавшиеся
