Поэтому Эйприл отказалась. Джек мило улыбнулся и не стал настаивать. Эйприл ощутила смутное беспокойство, но в этот миг на волейбольной площадке началась игра, и Джек пригласил ее присоединиться к команде. Сама Эйприл после первой же партии перешла в разряд болельщиков, а Джек уже часа два играл как ни в чем не бывало.
Эйприл снова бросила взгляд на Джека. Любоваться им, конечно, очень приятно, но ей пора идти работать. Эйприл не хотела прерывать игру, но и не хотела уходить, не попрощавшись.
Она поднялась и стала в нерешительности отряхивать песок с белых шорт – после обеда она сменила юбку на шорты, – когда на плечо ей легла чья-то горячая рука. Эйприл вздернула голову, но расслабилась, увидев перед собой знакомые зеленые глаза.
– Что, игра окончена? – Он тяжело дышал, на лице и теле его поблескивали капельки пота.
– Для меня – да, – улыбнулась Эйприл. – А ты иди доигрывай.
Джек удивленно расширил глаза. Его звали товарищи, но он даже не оборачивался.
– Ты серьезно?
– Ты здесь в отпуске, так что отдыхай. А я и сама найду дорогу в офис. Иди, тебя ждут. – «Нужно же тебе хоть иногда расслабиться», – мысленно добавила она и по глазам Джека поняла, что он угадал ее мысли.
– Ты уверена?
– Считай, что получил приказ директора. Джек усмехнулся и шагнул к Эйприл, широкой спиной загородив ее от посторонних любопытных взоров.
– Мне нравится, когда ты начинаешь командовать. Увидимся позже.
– Боюсь, сегодня мне придется работать допоздна. – Джек нахмурился, и Эйприл добавила: – Даже «сеньор Джек» не может совершенно освободить меня от работы. Так что я пойду, а ты отдыхай и наслаждайся всем, что может предложить тебе «Райский уголок».
– Я полагал, что так и делаю. – Эйприл шагнула назад, но Джек потянулся к ней и поймал ее за руку. Он говорил тихо, чтобы не услышал никто из посторонних, но не скрывал своей досады. – Прости, я не это имел в виду. Если бы я думал, что ты – один из аттракционов «Райского уголка», то, поверь, нашел бы своей сексуальной энергии лучшее применение, чем носиться за мячом по такой жаре!
Эйприл широко раскрыла глаза, и Джек снова улыбнулся.
– Так вот зачем ты…
– Конечно. Все два часа. И если ты не перестанешь так на меня смотреть, мне придется остаться здесь до вечера!
Волейболисты, прервавшие игру, по-прежнему звали Джека вернуться на площадку, но он даже не повернул в их сторону головы.
– Так ты будешь у себя в кабинете?
– Да, почти весь вечер. Только перед ночным шоу спущусь в зал, поздороваюсь с гостями и сделаю несколько объявлений. Я всегда так делаю.
– А помнишь, что ты сказала мне сегодня? – Смотря что, – настороженно ответила Эйприл, – я много чего сказала.
– Что не хочешь ходить вокруг да около.
– Я же пришла с тобой на пляж, разве нет? Джек широко и искренне улыбнулся:
– Точно. Поэтому, мне кажется, ты не станешь возражать, если я сделаю вот что…
Он обнял ее за плечи и прильнул к губам. Поцелуй был горячим, терпким… и слишком коротким.
– Моя очередь, – прошептал он.
Эйприл молча кивнула.
Свистки болельщиков вернули ее к реальности. Мяч выкатился с площадки и остановился у их ног. Джек подхватил мяч, подкинул и побежал к поджидавшим его игрокам.
Обернувшись на бегу, он в последний раз взглянул на нее – и Эйприл могла бы поклясться, что он боится увидеть на ее лице гнев, смущение или раскаяние. Но ничего подобного он не увидел. Ведь сегодня Эйприл уже сказала ему «да». И сейчас она улыбнулась, а он в ответ расплылся в широкой улыбке.
Воодушевленный, Джек, подпрыгивая, побежал к сетке. Улыбка, казалось, прочно приклеилась к его лицу; он подбрасывал мяч и ловил на ходу, словно юнец, желающий поразить подружку своими спортивными достижениями.
Эйприл не смогла удержаться. Она улыбнулась ему вслед и произнесла довольно громко:
– Пока, чемпион!
Зрители одобрительно засвистели, и Эйприл, взбегая по ступенькам, ведущим с пляжа на тропинку, испытала некоторое удовлетворение.
Всю дорогу до своего кабинета она улыбалась как девчонка. Давно ей не приходилось, забыв о делах, так легко, беззаботно предаваться отдыху! Но вот Эйприл подумала о том, чем еще мог бы быть наполнен этот день, и улыбка стерлась, уступив место задумчивости.
Она вошла к себе в кабинет и села за стол. Здесь было прохладнее, чем на пляже, однако Эйприл сразу стало душно и как-то не по себе.
Стремясь изгнать из мыслей образы любви, она повернулась во вращающемся кресле к окну. Окно выходило на пляж, где маячили черными точками волейболисты. Не стоит обманывать себя: конечно, она хотела бы увидеть там Джека. Но с такой высоты ничего не разглядеть. И потом, сегодня они еще увидятся… при этой мысли по спине Эйприл пробежал сладкий холодок.
На пляже Джек выглядел спокойным и довольным, но Эйприл чувствовала, что его снедает напряжение, которое не снять ни отдыхом, ни волейбольным матчем. Нет, это не просто физическое влечение… Похоже, отношения с ним не будут для Эйприл ни простыми, ни легкими. Но что и когда в ее жизни было легким или простым?
Джек медленно шел по лужайке, залитой лунным светом. Свежий ветерок обвевал лицо, ерошил недавно вымытые волосы. Босые ноги приятно холодила вечерняя роса. Подойдя к главному зданию, Джек остановился и взглянул на свои «вьетнамки», купленные в сувенирном магазине «Райского уголка», затем перевел взгляд выше – на мешковатые шорты и цветастую рубаху…
Может, вернуться и переодеться во что-нибудь более… парадное? Джек криво улыбнулся. Никогда прежде он не беспокоился о своем гардеробе. И вообще, Эйприл видела его еще и не в таком виде.
Джеку вдруг вспомнился тот день, когда Эйприл пришла к нему и увидела фотографии. Тогда он вышел к ней в одном полотенце вокруг пояса… И, слава богу: что бы он ни почувствовал, увидев ее, полотенце надежно скрыло все его эмоции.
Джек поднял голову. На последнем, шестом этаже сквозь ставни углового окна пробивал, свет. Джек знал, что там кабинет Эйприл. Он решительно поднялся на крыльцо.
Навстречу ему вышел темнокожий швейцар.
– Buenas noches, Доминго, – произнес Джек, немало удивленный тем, что в такой поздний час швейцар еще на посту.
– Hola, сеньор Джек. Чем могу помочь? Он взглянул на ведерко со льдом и бутылкой вина, которое держат Джек.
Джек удивленно перевел взгляд туда же, словно вспомнил об этом только сейчас.
– Да нет, – ответил он, поднимая глаза и швейцара, – ничего не надо. Кстати, через несколько дней мне должно прийти письмо. Не потрудитесь ли вы немедленно по получении доставить его мне?
– Si, si. Разумеется! – Швейцар широко ухмыльнулся, сверкнув золотым зубом.
