— Судя по адресу, район старой застройки… Наверное, дом с террасой довоенной планировки. Забитый мебелью наподобие викторианской: набивка из конского волоса, вязаные салфеточки, шелковые оранжевые абажуры на настольных лампах. Старозаветная ванная комната, никелированные краны позапрошлого века. Старомодный радиоприемник, всем своим видом умоляющий выбросить его на свалку. Лопата у крыльца, чтобы расчищать снежными зимами дорожки. Так?
— Здорово! — Гвендолин всплеснула руками и театрально возвела глаза к потолку. — Ты угадал даже цвет абажуров!
Она запустила пальцы в свои кудри и посоветовала:
— Боюсь, ты ошибся в выборе профессии. Тебе стоит снова поступить в университет и прослушать курс психологии. А еще лучше иди в цирк: будешь за деньги читать чужие мысли.
Феликс раздулся от самодовольства как павлин. И Гвендолин поспешила сменить пластинку, чтобы невзначай не проговориться и не испортить всю игру.
— А ты? Где ты живешь, Феликс Миллингтон?
— На берегу Мичигана, в Экстоне. Чудесный городок, своего рода коммуна. Будки охранников, садовники, минеральные ключи, бассейн, теннисный корт. Поле для игры в гольф, пристань для катеров и яхт.
— И дом у тебя, надо думать, похож на сдвинутые вместе книжные шкафы, плюс огромные кресла внутри, шикарные диваны. И всюду валяются клюшки для гольфа…
— Слушай, это еще вопрос, кто из нас психолог! — Феликс открыл коробку с мороженым и предложил ее Гвендолин. — Я приобрел дом, построенный по проекту, получившему первую премию на конкурсе. Отделкой занимались профессиональные дизайнеры, а я только прикупил немного мебели.
Гвендолин выбрала рожок с ванильным мороженым и лизнула его своим розовым язычком. У Феликса тут же все заныло внутри от острого желания поцеловать свою гостью.
— Ты что-то сказал? — подняла на него глаза Гвендолин.
— Я?.. Н-нет, я пытаюсь понять, что заставляет тебя жить в этом своем музее.
Бедная тетя Матильда! Музей больше похож на дом, чем все эти современные коробки для жилья. Гвендолин усмехнулась. Наверняка тетя ворочается сейчас в гробу, не имея возможности, осадить зарвавшегося самоуверенного прорицателя… Но всему свое время, дорогая тетя Матильда, всему свое время.
— Вытирание пыли, и стирка салфеток пожирает весь мой досуг, — произнесла Гвендолин смиренно. — Но мне нравится жить одной. Чищу на дню сто раз краны в ванной, отвожу в ремонт радиоприемник… А если уж говорить о статистике, то два года назад я столкнулась с такой вещью, как показатель преступности. Меня попытались ограбить на улице…
— Ограбить?! Господи, как же так? Кто был этот скот? Назови его и я сверну ему его поганую шею!..
— Успокойся, пожалуйста! — Она поймала Феликса за запястье и ласково погладила по плечу. — Пострадала не я, а грабитель. Бедный мальчонка, наверное, до конца жизни останется заикой.
— Хочешь сказать, ты его одолела?
— Огрела по голове сумочкой, которую он пытался отобрать у меня. Бедняга был сантиметров на десять ниже меня. Он так старательно подпрыгивал и махал ножом у меня перед глазами, что…
— Ножом?! — Феликс непритворно застонал от ужаса и закрыл глаза. — Он был вооружен… и мог убить…
Не договорив, Феликс быстро открыл глаза и тряхнул головой.
— Что тебе сказали по этому поводу родители? А заодно и тетя Матильда? Они не попыталась тут же отправить тебя обратно в Чикаго?
Гвендолин вздохнула.
— Ты забыл, что тетушка к тому времени уже умерла. А родители… родители прореагировали бы точно так же, как и ты, поэтому я ничего им не сказала. Мы с грабителем разошлись, как в море корабли. Он растворился в ночи, а я пришла домой и два часа пролежала в ванне. Мой дом успокоил меня словно старый, все понимающий друг. В его стенах я почувствовала себя в настоящей безопасности, и потрясение от ужасной встречи прошло довольно быстро. Одиночество лечит, ты знаешь об этом?
Гвендолин замолчала, и некоторое время смотрела в мутно-белое окно. Затем сказала:
— Несколько дней я переваривала то, что случилось или могло случиться, а потом записалась на курсы самообороны и купила баллончик со слезоточивым газом.
— А не находишь ли ты легкомысленным…
— Знаешь, — прервала его Гвендолин, — одна моя подружка подолгу жила в Нью-Йорке, на Майами, в Лос-Анджелесе и в Чикаго и не попадала ни в какие переделки, а как только приехала к родителям в тихую американскую глубинку, у нее тут же увели кошелек в супермаркете. Преступность — везде преступность, и большой город — это большой город, а вот бояться или нет — дело каждого. Что до меня, то я обожаю напряженный ритм и даже стрессы. В такой атмосфере я чувствую себя намного увереннее.
Феликс с сомнением наклонил голову, и Гвендолин вызывающе сказала:
— Я не собираюсь переезжать — и точка! Мне нравится жить одной в собственном доме, и я ничего не боюсь… Скажи-ка мне лучше: играешь ли ты в джинн или в бридж? Как финансисты относятся к азартным играм?
Ее собеседник растерянно заморгал.
— А?
— Я, когда убиралась, нашла колоду карт. — Гвендолин открыла стеной шкаф и вытащила черную пластиковую коробочку. — Коль скоро мы исчерпали темы для разговоров, можно развлечься партией в джинн.
— Любимое занятие старых дев!
— И закоренелых холостяков. Ты играешь или нет?
Феликс поднял вверх руки.
— Ладно, сдаюсь, — рассмеялся он. — Джинн так джинн. Но должен тебя предупредить: в картах я маг и кудесник и на отдыхе планировал разорить все местные казино.
— Финансист, психолог, а теперь еще и картежник-кудесник!.. Не слишком ли много берешь на себя, Феликс Миллингтон?
— Что тут можно сказать? — Он одним движением вытащил колоду и принялся ловко ее тасовать. — Скромность и я — почти синонимы.
На этот раз рассмеялись оба.
— Слушай, а не сделать ли нам игру более увлекательной? Введем ставку — десять центов на очко.
— Ну, я…
— Тогда цент на очко. — Феликс протянул ей колоду. — Или это все равно тебе не по карману? Ты только не думай, я не собираюсь наживаться на тебе. Это я скорее из принципа.
Гвендолин решительно сдвинула колоду.
— У меня сегодня как никогда ясная голова, так что десятицентовик на очко будет в самый раз! — решительно ответила она.
Феликс быстро сдал по десять карт, а двадцать первую открыл и положил рядом с колодой.
— Надо полагать, в карты тебя научила играть тетя.
— Именно так. Тетушка любила повторять, что карты оберегают от дурного влияния улицы.
Гвендолин разложила карты по столу.
— А ты? Была у тебя своя собственная тетя-наперсница?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
