заправлена, на столике стоит поднос с апельсиновым соком. У меня безумно урчит в животе. Жадно пью фреш и удивительно ярко чувствую вкус сока. Оказывается, я жутко проголодалась.
На часах почти одинадцать, а я подобна черепахе. Неторопливо иду к кровати. Кончиками пальчиков пробую ткань белья. Злюсь. Умеет этот дамский угодник задабривать женщин.
Одеваюсь без энтузиазма. Нет смысла тянуть тигра за усы. Я даже не помню, как звать моего мучителя. А о его характере могу только догадываться. Это сейчас он терпелив, а что за сюрпризы хранятся в его закромах?
Как только бросаю в отражение зеркала последний взгляд, вновь злюсь. Даже так, без косметики, выгляжу смазливо.
Выхожу из спальни, под дверью меня ждёт все та же домработница. Она жестом указывает идти за ней. Я не пытаюсь заговорить, она не пытается что-то спросить. Взаимный игнор.
Меня приглашают войти в кабинет. Он огромный, с дорогой мебелью, оборудован новейшей техникой.
— О чем вы хотели говорить?
— Какая же вы красавица, Ева. Спасибо, что приняли подарок. Хоть полюбуюсь вами, раз попробовать не получится.
Меня словно оглушили, а он взял паузу.
— Заинтригованы, вижу. Почему не удастся, спросите вы?
Меня словно молнией пронзила мысль: Влад проспался и решил исправить свой косяк. Я не знаю, ликовать ли мне или же готовить кинжал для войны с мужем. Жить с этим мужчиной я точно не смогу. Терпеть унижения я точно не смогу.
Видимо пауза слишком затянулась. Я была ошарашена новостью, поэтому словно отключилась от реальности.
— Почему?
Глупо спрашивать, почему не сможет, можно подумать, я бежала к нему и хлопала в ладоши от радости. Вот наставлю рога мужу, и будем в расчете. А им можно жить дальше как получится.
— Потому что вас выкупили у меня. Предложение было слишком щедрым, не смог отказать. Вы красивая женщина, Ева, но сумма, которую за вас предложили, еще красивее.
Внутри всё перевернулось. И застыло где-то комком в горле. Меня начинает протирать дикая дрожь. Неужели это правда, или же он просто издевается и играет со мной?
— Сколько же Влад за меня заплатил? — хочу знать всю правду.
— Влад? — рассмеялся Немцов, — ох, дорогая моя, ну вы же не дура! А как скажете.
Я ахнула и на эмоциях схватила мужчину за руку, умоляюще посмотрела ему в глаза.
— Кто и зачем?
— Один бизнесмен. У него и спросите. Он был весьма убедителен, настойчив и щедр.
Чувствую, что все шумит в ушах и голове. Это похоже на какой-то страшный сон. Это всё не со мной происходит. Это сон. Кислород в лёгких резко закончился, и я больше ничего не помнила.
Я не помню, как пришла в себя. Но когда пришла, была в своей комнате, за окном были сумерки, и было тихо. Не знаю, сколько пролежала так, когда в комнату вдруг постучали, и прозвучал голос:
— Ева. Нам пора. Я жду.
Дрожу от страха. Кто решил меня перекупить? Неужели кто-то из тех активных игроков, которые пристально наблюдали за игрой мужа и Немцова. Заставляю память напрячься. И перед глазами мелькают как в фильме ужасов одно, второе лица игроков. На фоне всех остальных, Немцов действительно выглядел шикарнее.
Сползаю с кровати и пытаюсь поправить платье, пальцами разгребаю спутанные волосы. Совсем ниеудышнее состояние. Впрочем, может это уже и не важно. Мне подташнивает так сильно, что мчусь в ванную и полощу рот, чтобы прервать рвотный позыв.
Немного лучше, но не совсем. Иду к выходу и стараюсь выглядеть беспристрастно. Не хочу показывать страх в глазах. Мне очень плохо, потому что впереди неизвестность.
— Куда мы едем? — стараюсь говорить спокойно, да и есть ли смысл истерить.
— В кафе.
Машина трогается с места, мы выезжаем за ворота в сторону города. Мерно играет радио. Мы молчим. Немцов слишком доволен, видимо, ему и, правда, предложили что-то внушительное по гонорарам.
Подъезжаем к какому-то заведению, у которого парковка заставлена машинами. Немцов ведет дальше по улице, к неосвещенному участку за выездом из придомовой территории, паркует машину.
— Вы расслабьтесь, Ева, — вдруг улыбнулся он, повернувшись ко мне. — Ничего плохого сегодня не случится.
В следующий момент произошло несколько вещей одновременно. Первым прозвучал выстрел, и на меня брызнуло что-то теплое. Немцов резко обмяк, и я видела, как из его лба сочится красная жидкость. За окном прозвучал визг колес и рев мотора.
Кровь. Это же... Я смазиваю со щеки горячую жидкость и растираю пальцами. Это же кровь. Тошнота ещё сильнее накрывает меня. Резко дверь с моей стороны распахивается, чьи-то сильные руки вытряхивают меня из кресла, забрасывают на плечо и куда-то тащат. Больше я ничего не соображала. Вновь темнота и безысходность.
Гурам
Стою в кафе, сжимая мобильный. Опаздывает. Бесит. Каждую секунду задержки.
— Приехали, — рапортует в трубку Федор.
— Привез? — едва не рычу.
— Да, Ева в машине, — говорит Федор и вдруг наш рзговор прерывает странный звук.
— Это чо сейчас было? — напрягаюсь.
— Выстрел. Немцов мертв.
— Ева?!
— Цела. В шоке.
— Действуй. По красоте, Федь.
— Понял.
Я отсоединяюсь, шумно выдыхаю, тру ладонями лицо.
— Вам нужна помощь? — спрашивает проходящая мимо официантка.
— Воды. И администратора сюда, срочно. У вас там кажется убийство на улице.
— Что?!
Я снова достаю айфон из кармана и набираю телефон полиции.
— Перестрелка около кафе «Веранда». Возможно, есть пострадавшие.
Сразу же прилетает вопрос, кто я и откуда знаю о случившемся. Рапортую, как в армии, и получаю ценные указания:
— Организуйте дежурство у места преступления, администратору заведения...
Мне в уши сыплется поток рекомендаций. Самая главная это камеры слежения. Черт! Что если эта парковка хорошо прослеживается, и на картинке сразу сольются мои номера. Черт!
Рядом со мной моментально, словно грибы, собираются посетители. Я рявкаю на администратора, чтобы сразу организовал охрану участка. Как только рядом со мной нарисовался высокий парень с бейджиком администратор, на ходу объясняю пареню нюансы. Вместе мчимся к месту преступления. Он естественно глазами ищет что-то похожее на место преступления. Я молчу как партизанин. А глазами ищу место расположения камер. Сука, везде натыканы. Набираю Федора, делюсь с ним наблюдениями.
— Шеф, слепая зона, да и пассажирское сидение с нашей стороны, я был аккуратен. Но наше авто брать не могу. Сейчас подрулит Димон, дама в обмороке, несу ее подальше от кафе.
— Молоток, с меня причитается. Ты знаешь, что делать.
Больше не углубляюсь, везде уши. Я отошел, но не факт, что меня не пасут. Я вижу взгляды. Я втянул их в это. Обратил внимание на происшествие. Кажется, я буду тут в пожизненном бане. Всё неважно.
Подхожу
