У Кэрри подогнулись колени. В первый раз за день она осмелилась взглянуть Карлосу в глаза – только потому, что потрясение заставило ее забыть о пережитом позоре.
– Ты меня не разыгрываешь? – слабо прошептала она.
– Возможно, ты беременна. Прошлой ночью я использовал тебя, – сурово продолжал Карлос, выдвинув упрямый подбородок. – Ты была очень уязвима, и мне следовало держаться на расстоянии. Но я затащил тебя в постель, потому что...
– Неправда, ты никуда меня не затаскивал! – горячо запротестовала Кэрри, с безумной надеждой ожидая его следующих слов.
– Потому что мне нужен был секс. Да, вот так. Грубо и примитивно, – резко договорил он.
Кэрри едва не рухнула. Она-то думала, Карлос скажет, что хотел ее! Но правда оказалась куда грубее и страшнее. Если он просто хотел секса, значит, для него не имело значения, Кэрри или любая другая – он занялся с ней любовью только потому, что она подвернулась под руку.
Пораженная в самое сердце и этим признанием, и тем, что у Карлоса не хватило деликатности оставить его при себе, Кэрри рухнула на ближайший диван.
– А я хотела тебя... только тебя, – пробормотала она, тут же с ужасом осознав, что безрассудными словами ставит себя в еще более дурацкое и унизительное положение.
– Знаю... – Короткое слово вонзилось в сердце Кэрри острейшим кинжалом. – Буду честен с тобой, дорогая...
– Не называй меня так! – в отчаянии вскричала она. – Ты произносишь это слово так, словно оно что-то для тебя значит, а это неправда! Зачем же ты говоришь со мной о свадьбе... если так ко мне относишься?
– Ты мне нравишься, Кэрри. И Дороти мне нравится. Думаю, со временем я смогу привязаться к вам обоим.
Кэрри захотелось умереть. «Смогу к вам привязаться»? Своей откровенностью Карлос Виэйра нанес ей страшный удар. Даже Грэм не обижал ее так, как обидел сейчас Карлос. Он разбил все наивные иллюзии, какие у нее еще оставались, насмеялся над всеми ее надеждами. Она ему «нравится», подумать только! И она еще воображала, что любит его!
– Относительно недавно я был помолвлен с другой женщиной.
Это неожиданное сообщение было для Кэрри сродни пощечине. Но что-то, что было сильнее ее – какая-то необъяснимая жажда узнать все до конца, – заставила ее поднять голову. Выражение лица Карлоса удивило Кэрри: ни сожаления, ни печали – смуглое красивое лицо застыло, словно высеченное в камне, глаза полыхали едва сдерживаемым гневом.
– Помолвлен? – нерешительно переспросила она.
– Я разорвал помолвку. Теперь все в прошлом. Вот почему я упомянул об этом, – продолжал Карлос, сверля ее взглядом золотистых глаз, – с той женщиной все кончено, но мне по-прежнему нужна жена.
– Зачем? – не удержалась Кэрри от глупого вопроса.
Огромное облегчение охватило ее, когда она убедилась, что с той женщиной действительно все кончено, что Карлос больше не питает к ней никаких чувств, кроме гнева.
Карлос пожал широкими плечами.
– Надо же когда-нибудь обзаводиться семьей!
– А-а...
– Мне нужна жена, чтобы присматривать за домом, вести хозяйство, принимать родных и друзей. Чтобы у моей тяжело больной матери появилась дочь, – принялся перечислять Карлос. – И еще – для того, чтобы после работы мне хотелось возвращаться домой, а не тратить время попусту в обществе других женщин.
Сказал бы прямо, что ему нужна суперженщина, с горечью подумала Кэрри. Она твердо знала, что никогда не сможет соответствовать таким высоким стандартам, и удивлялась только, почему Карлос до сих пор этого не понял.
– Ты научишься быть такой женой, как я хочу, – уверенно заявил он.
Из груди Кэрри вырвался истерический смешок. Может быть, в конце концов и научится – только на обучение уйдет целая жизнь!
– Как видишь, есть и другая причина, кроме твоей предполагаемой беременности, – заключил Карлос своим глубоким певучим голосом.
– Но, может быть, мы поднимаем шум из ничего...
– Ты так думаешь? Я предпочитаю не ждать доказательств, – со сдерживаемым раздражением ответил Карлос. – Если мы дождемся, пока беременность станет явной, найдутся люди, которые подумают, что ты принудила меня жениться. Для тебя это будет унизительно.
Итак, он ожидает худшего. Он уверен, что вероятность очень велика. Это заставило Кэрри вздрогнуть. Но как выходить замуж за человека, который ничего к ней не чувствует? Однако, с трудом оторвав взгляд от чеканного лица Карлоса, Кэрри напомнила себе, что должна думать не только о своих чувствах. У нее есть Долли... Дороти. Если она выйдет за Карлоса, ее дочь ждет спокойная и безбедная жизнь. Она ни в чем не будет нуждаться. У нее будет дом, семья, любящий приемный отец. Карлос любит детей: он сам сказал, что Дороти ему понравилась. Пожалуй, рухнув в грязь перед его лимузином, она выиграла джек-пот... При этой мысли Кэрри пронзило чувство вины – ведь теперь уже она использует Карлоса!
Сжав дрожащие руки в кулаки, она приказала себе оставаться спокойной. Как Карлос.
– Когда ты все это придумал?
– Прошлой ночью, – ответил он. Голос его смягчился, стал почти нежным. – Минут через десять после того, как ты убежала. Только тогда я понял, как виноват перед тобой.
– Спасибо... – Голос Кэрри снова дрогнул: она крепко закусила губу, чтобы не дать слезам пролиться из глаз.
– Я позабочусь о тебе и о твоей дочери. Я тебе нужен, и мне это нравится. Я привык быть нужным, – добавил Карлос с улыбкой.
Кэрри смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее завораживал и потрясал этот мужчина, в котором спокойная невозмутимость таинственным образом уживалась с огненными вспышками бурного южного темперамента.
– Но что, если ты кого-нибудь... – с трудом выговорила она.
– Да ты шутишь! – с ледяным презрением в голосе ответил Карлос.
Он так уверен в себе, ни минуты не сомневается, что знает все, что надо знать! Эта непобедимая самоуверенность подавляла Кэрри – но в то же время, как ни странно, придавала ей сил. Если Карлос не сомневается, что она с радостью ухватится за его предложение, – может быть, так и надо?
У нее нет ни денег, ни работы, ни дома, ни одной родной души. Этого мало – она к тому же безумно влюблена в него, влюблена так, что даже не может скрыть своих чувств! Стоит ли удивляться, что Карлос не сомневается в ее ответе?
Однако Кэрри тут же напомнила себе, что Карлос совершает ошибку. Он чувствует себя виноватым из-за того, что занимался с ней любовью. Она обязана его разубедить! Можно ли позволить хорошему человеку губить свою жизнь из-за ложного чувства вины? Карлос ее не любит, почти не знает, а со временем – когда убедится, что она не соответствует его ожиданиям, – возможно, даже начнет презирать. И все же... все же...
