– Да ты шутишь! – фыркнула Кэрри. – Отдать мой прелестный букет на растерзание этим хищникам?
Четверть часа спустя они уже сидели в лимузине. Ни один не произнес ни слова. Темная, предгрозовая тишина повисла в салоне: она гремела в ушах и била по нервам, словно пронзительный крик.
– У тебя прекрасные волосы, – наконец нарушил молчание Карлос. – Та дура, что назвала их «морковными», просто тебе завидует. Что же до твоего платья – платье чудесное, а если оно еще и недорого стоит, то это просто находка. И выговор у тебя очень милый. Это часть тебя. Я не могу представить тебя без него.
Кэрри шумно вздохнула, но промолчала.
– Джейк был пьян и болтал чепуху. Сейчас он очень об этом сожалеет, – продолжал Карлос. – Конечно, мне неприятно, что ты расстроена, но сам я, знаешь ли, не обращаю внимания на то, что болтают люди.
– Как Ретт Батлер? – дрожащим голосом пробормотала она.
– Да, только он ушел от Скарлетт в брачную ночь, а я не уйду, – промурлыкал Карлос, и по спине Кэрри пробежали томительные мурашки предвкушения. – А что до той записки... она просто завалялась в кармане.
– Люди думают, что ты оставил свою невесту и женился на мне, потому что я забеременела. Мне не нравится, что в вашем разрыве винят меня.
– Не беспокойся, скоро эти слухи затихнут сами собой.
– А... на самом деле...
Молчание наступило резко и внезапно, словно своим вопросом Кэрри повернула рычажок громкости и уничтожила все звуки.
– Я думал, что она мне подходит, – ответил наконец Карлос, – а потом выяснил, что нет.
Кэрри молчала, ожидая продолжения. Но продолжения не последовало.
– А... что случилось? – осторожно спросила она наконец.
– Я не хочу об этом говорить. Это произошло до нашей с тобой встречи и к тебе никакого отношения не имеет, – холодно и веско ответил он.
Кэрри почувствовала, как к щекам прилила кровь. Несколькими словами Карлос поставил ее на место. Смущенная и обиженная, она отвернулась к окну... и только тут заметила, что они, кажется, выехали из города.
– Куда мы едем?
– Проведем ночь на моей вилле, а утром вылетим на Багамы.
Кэрри снова вздрогнула, пристыженная собственным невежеством, – она понятия не имела, что такое Багамы и где это. В школе Кэрри по большей части глазела в окно или перекидывалась записками с подружками – кто бы мог предсказать, что теперь она станет сожалеть о своем легкомыслии? Карлос-то, наверное, по меньшей мере, университет окончил, подумала она, и мысль эта отозвалась в сердце ноющей болью. Неудивительно, что рядом с ним я чувствую себя недотепой!
– Я распорядился, чтобы твои вещи привезли на виллу. Дороти проведет ночь в городе с няней, а утром мы встретимся с ними в аэропорту.
Кэрри, сглотнув, неохотно кивнула. Ее мучили тяжелые предчувствия; казалось, свадьба, окончившаяся унижением и ссорой, предвещает неудачный брак.
– Ты все еще ее любишь? – выпалила она вдруг, неожиданно даже для себя самой.
Волнение заставило Кэрри облечь в слова свой злейший страх – что каждую секунду, проведенную с ней, Карлос будет изнывать от страсти к неведомой Лотте.
Карлос не стал притворяться, будто не понимает, о чем речь.
– Нет.
Кэрри перевела дух – ей стало чуточку полегче. Что же произошло между Карлосом и его невестой? Очевидно, что-то серьезное: Кэрри уже поняла, что ее муж не из тех мужчин, которые меняют женщин как перчатки. А значит, ей не о чем беспокоиться и ни к чему портить медовый месяц бесплодными сожалениями и завистью к счастливице, испытавшей его любовь. Пусть ее Карлос не любит – зато в ее силах стать для него хорошей женой. Прежде всего надо узнать, что такое Багамы, а потом садиться за испанскую грамматику. И еще: если она хочет, чтобы Карлос к ней привязался, надо проводить с ним больше времени, чем с дочерью.
Некоторое время спустя перед изумленным взором Кэрри выросла вилла – огромный особняк, величественно возвышающийся над сумрачными рядами столетних деревьев и безукоризненно подстриженными лужайками.
– Сколько же ему лет?! – воскликнула Кэрри, с восторгом созерцая бесчисленные ряды окон.
– Старейшая часть здания относится к восемнадцатому веку. Разумеется, с того времени его много раз достраивали и перестраивали. Эта вилла принадлежала семье моей матери. Она живет здесь в теплое время года.
Карлос вышел из машины и открыл дверцу для Кэрри.
На тяжелой дубовой двери Кэрри заметила полустершиеся от старости слова: «Добро пожаловать!» Больше она ничего разглядеть не успела – Карлос поднял ее на руки и, по обычаю, перенес через порог. Кэрри не заметила, кто открыл дверь, и, едва муж опустил ее на пол, спросила об этом.
– Наши слуги тактичны и понимают, что молодоженам в медовый месяц не хочется видеть вокруг посторонних, – объяснил ей Карлос.
Рассмеявшись, Кэрри огляделась. Широко распахнутые глаза ее с восторгом впитывали огромный холл, словно сошедший со страниц исторических романов, – каменный пол, отполированный ногами многих поколений, гобелены на стенах и огонь, ярко горящий в огромном камине. Несмотря на мрачноватую обстановку, здесь чувствовалась атмосфера тепла и уюта.
– Какая красота! – воскликнула Кэрри.
Карлос развернул ее лицом к себе и внимательно вгляделся в глаза.
– Значит, тебе вилла не кажется старой и запущенной?
– Нет, что ты... здесь просто замечательно! В таком доме хочется прожить всю жизнь!
Карлос ласково улыбнулся – от этой улыбки сердце Кэрри растаяло.
– Признаюсь тебе, я всегда был от него без ума. Помню, когда я был маленьким, бегал здесь наперегонки со своими американскими кузенами.
– Каким ты был в детстве? – спросила Кэрри.
Все страхи и обиды были забыты: теперь, когда она осталась наедине с Карлосом, Кэрри охватило чувство глубокого, всепоглощающего счастья. Она любит его – и это главное. Ради него она готова на все.
– Вредным избалованным мальчишкой. Синдром единственного ребенка. Я получал все, что хотел, и даже больше, дорогая моя... Ах, прости, – Карлос усмехнулся, – я и забыл, что ласковые слова у нас под запретом.
– Теперь, когда мы женаты, – нет, – поспешно заверила Кэрри.
Карлос обнял ее одной рукой и привлек к себе: при его прикосновении сердце Кэрри ускорило бег.
– Большая разница, правда?
Кэрри кивнула.
Он крепче прижал ее к себе, и она выгнула спину, инстинктивно потянувшись к его жаркому сильному телу. Пронзив ее страстным взглядом темно-золотых глаз, Карлос склонился к ее губам – и Кэрри позабыла обо всем на свете.
Очнулась она, лишь когда сообразила, что Карлос подхватил ее, ослабевшую от страсти, на руки и несет вверх по резной деревянной лестнице.
