Читаем без скачивания Я ничего не могу сделать - Елена Клещенко

– Должна? За что?

– Я поклялась молчать, – важно ответила девчонка. – Если выдам ее, мое желание сгорает.

– Ясно. А ножницы зачем?

– Постригу вас под гребенку.

– С ума сошла!

– Сами неумный мужчина. Идите к зеркалу, вон на стенке.

Дэк подошел к зеркалу. Дарни, привстав на цыпочки, сняла с него фуражку, подняла вверх челку и ткнула пальцем в отросшие светлые корни. С момента окраски прошло порядочно времени, Дэк давно уже сознавал, что прическа выглядит оригинально, но затылок скрывала студенческая фуражка, а на возню со слизью улиток времени не находилось.

– Дошло?

– Дошло. Беру свои слова назад.

– Дэк?

– Да?

– А что с вами случилось, по правде?

Дэк вздохнул и покачал головой.

– А вот и зря молчите! Я давно догадалась, еще когда Ниру сказал, что вы в «Пересчет» нанялись. Вы унионист из нижних! Точно?

Дэк понял по лицу девочки, что это – приемлемый вариант, не шпион и вообще не злодей. В чем нет равных женщинам любой планеты, даже маленьким, так это в умении объяснять поступки мужчины.

– Почти угадала, – шепнул он. Дарни просияла. Стоп… унионист из нижних? Оппозиционер, но не такой, каких показывают по телевизору? – Дарни…

Скрипнула дверь.

– Вот, – на ящик шлепнулась полотняная куртка. – Вот ножницы. И быстро мне тут.

Потом он сидел на ящике, слушая торопливый стальной щебет ножниц и наклоняя голову, как велели тычки тонких пальчиков. Разговаривать и качать головой ему запретили. Дэк старался не морщиться от рывков гребенки и рапирных уколов в ушные раковины.

Стрижка сотворила чудо: пропал студент Закаста с модными черными космами, из зеркала на него снова смотрела белоголовая лопоухая деревенщина.

– Теперь надевайте куртку, – приказала Дарни. Дэк незаметным движением оторвал пуговицу от своей куртки, прежде чем снять ее, а из кармана забрал упаковку таблеток. Одна пуговица с университетской эмблемой будет неплохо смотреться и на рабочей куртке, а запасного «глаза» при нем не было.

Дарни энергично потерла окровавленным рукавом о грязный пол, выпрямилась.

– Тилина, мы уходим! А где Самми?

– Тут я. Чего надо? – мальчишка шмыгнул носом.

– Говорите, что вы хотели передать.

– Привет, Самми. Знаешь Зеленый Дом в Старом Городе?

– Кто не знает.

– Зайдешь во двор, там найдешь редакцию газеты «Пересчет»…

– Знаю, там у Варикки Юмате тетка работает. Он у нее сидит, когда мамка ругается.

– Совсем хорошо. Спроси главного редактора, господина Мелгу, и скажи ему… скажи вот что: «Дэк больше не сможет прийти и просит передать: когда вы с ним говорили у вас в кабинете, он был прав, и Лин был прав». Если там будут посторонние люди – начальство, полиция, – ничего не передавай, скажи, что ищешь Варикки. Запомнил?

– А денег сколько дадите?

Дэк выгреб из кармана брюк мелочь.

– Держи. Бегом добежать сможешь?

– Чего бегом, у меня велик.

– Прекрасно. Повтори, что надо сказать господину Мелге.

Мальчик повторил, Дэк пересыпал в грязную лапку монетки, и посланец исчез за штабелями ящиков. Что мог, я сделал, поверит Мелга или нет – от меня не зависит, а мне пора.

– Вы все деньги ему отдали? – строго спросила Дарни, когда они выбрались во двор.

– Нет, у меня еще крупные есть.

– Молодец! – она сунула руку в карман кофточки. – Вот, возьмите. Сядете на трамвай «зе-шесть», который к Белой Речке идет.

– Спасибо, Дарни. Мне больше и не надо, мне бы только выйти из города.

Он достал из кармана таблетки, оторвал две и дал девочке.

– Вот. Съешь одну сама, другую отдашь Ниру, как только его увидишь. Если придут спрашивать – говорите, что меня сегодня не встречали.

– Это – на случай тестирования?

– Да. Едва ли понадобится, но вдруг.

– Мы вас теперь забудем?

– Нет, такого не бывает. Но они вас не прочтут.

– Я вас не забуду, – пообещала Дарни. Длинноногой сестренке Ниру не пришлось подниматься на цыпочки, чтобы поцеловать его, но обнималась она смешно, по-девчонски.

– Ты меня спасла, – сказал он ей. – Не забывай, но вспоминай пореже.

Дэк постарался сделать строгое лицо, чтобы девочка поняла: речь не о сантиментах.

– Удачи, – прошептала Дарни. – Уходите без меня, я потом пойду.

Да полно, сантименты ли у нее на уме? И кто такие унионисты из нижних?..

Щуплый паренек в рабочей куртке дремал, положив руки и голову на спинку сиденья перед собой. Вагоновожатый щурился в зеркало на стриженое темя, мотающееся в такт толчкам: белый день, а он дрыхнет, должно быть, пьяный, еще будить его на конечной… Впрочем, парень проснулся и выскочил сам. Пошел не в жилой квартал, а вдоль шоссе, через мост, вон из города. Может, девка у него там, в предместье, из-за нее и работу прогулял. Полицейский в будке глянул сквозь стекло и равнодушно отвернулся.

Паренек будто бы никуда не спешил, но и предместья скоро остались позади. Закончились деревянные дома с палисадниками, по обе стороны дороги легли аккуратные коврики полей, золотые и серо-коричневые, за ними показалась деревня. На автобусной остановке пешеход завязал беседу с пожилым местным жителем, прислонившим к столбу велосипед. Узнал, что автобус будет через три часа, если повезет. Рассказал, что у него сестра рожает в больнице на побережье, и рядом из родных у нее никого. Поинтересовался, сколько может стоить такой велосипед. Услышал десятикратную цену, обозвал хозяина велосипеда допустимым в обществе словом. Помолчали с минуту, потом обсудили восьмикратную цену, пощупали шины, покрутили педали вхолостую, приподняв за сиденье. После третьего раунда («у меня столько нет!», «а я куда без колес!», «да я вам его верну!», «вернешь – отдам деньги!», «совесть имейте!», «учи меня еще!») сошлись на трехкратной цене и расстались, довольные друг другом.

Велосипед держался молодцом: хоть и издавал на ходу некий жалобный писк, но скорость набирал приличную, даже в горку. Дэк приблизительно помнил, как проехать к холму, где находилась вертолетная база лесоохраны. Впрочем, «приблизительно» – не совсем то, что нужно, когда приходится выбирать, куда свернуть на лесной развилке. В обе стороны дорога казалась одинаково скверной, влево – как будто более наезженной. Дэк уже собрался положиться на удачу, как позади послышался рокот мотора.

Розово-лиловый катафалк пронесся мимо – он еле успел убраться с дороги. Высматривать профили шофера и пассажира за стеклом нужды не было, появление второй такой машины в окрестностях Малундарга представлялось маловероятным. Головастик ехал на объект.

Дэк выволок велосипед из канавы, оборвал траву с задней оси и двинул за ним. Он понимал, что избранный им план действий не является оптимальным. Но не колебался ни секунды.

Ветви были покрыты иголками. Тупые и ломкие, они кололи ладони. Дэк лежал на ветке, зацепив ступней соседнюю. Слушал шорохи леса, смотрел на сухую замшу грунтовой дороги внизу. Что он не любил еще со времен практики в Школе, так это засады. Мирная неподвижность, запах смолы, белое небо греет затылок – и все это может кончиться каждую следующую секунду. И так три местных часа.

Он уже начал думать, что сукин сын заночует на объекте, – смеркалось, и в кронах вздыхал вечерний ветерок, когда наконец послышался шум мотора. Дэк вытащил камень из кармана куртки.

Автомобиль осторожно полз по грунтовке, в лобовом стекле отражалось небо и качающиеся ветви. Дэк начал считать про себя, чтобы почувствовать скорость и подгадать момент, и на счете «двенадцать» бросил камень.

Бумкнуло здорово, даже в лесу отдалось эхом. Шофер поступил именно так, как положено водителю дорогого автомобиля, которому что-то свалилось на крышу, – вдарил по тормозам. Щелкнула ручка дверцы, Дэк боком упал с ветки и полетел вниз. Когда шофер вылез из машины и увидел гранитный булыжник, сделавший вмятину в лаковой крыше, Дэк уже приземлился у него сзади, на расстоянии прыжка.

Этот немолодой дядька – конечно, не телохранитель, просто шофер – так ничего и не понял, во всяком случае, обернуться через плечо не успел. У Дэка наготове был и второй камень, поменьше. Он подхватил шофера за плечо, уложил на землю, камень с крыши отшвырнул в кювет и юркнул в машину.

– Все в норме, господин Титу, поехали.

Надо отдать Головастику должное: внезапное превращение водителя из седого и кряжистого в тощего и молодого не лишило его боеспособности. Он тут же сунулся вперед, дернул что-то под сиденьем и заговорил:

– Мы едем в город. Ты должен отвезти меня в город, – даже в сумерках было видно, как бледнеет его лицо, но голос он контролировал. – У тебя нет выбора. Ты отвезешь меня в город, и все будет хорошо.

– Хорошо, – отозвался Дэк, стараясь изобразить покорность. – Я отвезу вас в город, господин Титу.

– Молодец, – похвалил его Головастик. – У тебя нет выбора. Я слишком известен, меня нельзя похитить. Тебя убьют, если ты попытаешься. А если возьмут живым, будет еще хуже. Тебя никто не защитит. Но ты отвезешь меня в город, и тогда все будет хорошо…