Читаем без скачивания Остров острых ощущений - Мария Жукова-Гладкова

Я поинтересовалась, что Генрих сказал насчет украшений. По словам Вероники, Генрих не был ювелиром, но однозначно заявил, что у себя в магазинах точно ничего из этого выставлять не будет (хотя он немного торгует ювелиркой, в основном почему-то брошами) и вообще не рекомендует нести эти вещи в комиссионные ювелирные магазины. Если ювелир попадется толковый, возникнут вопросы о происхождении. Вещи-то явно старинные.

– Коля поэтому Генриха и пригласил, как своего человека, который в органы точно не побежит. Генрих в свое время отсидел за антикварные дела, теперь на воду дует.

К знакомым из криминального мира – а такие у Генриха имелись – он тоже не рекомендовал обращаться, опять же из-за ненужных вопросов. Если бы игра стоила свеч – то да, но принесенное ребятами не тянуло на крупные суммы. Вот если удастся привезти посуду – другое дело. Поэтому Генрих и напросился в экспедицию. Он хотел посмотреть все на месте – как укрыт клад, как все разложено, поскольку это тоже могло сыграть роль. Он планировал все сфотографировать. Это должно было поднять цену. Себе он требовал пятнадцать процентов.

– Где он планировал все это продавать? – спросила я.

– Вывозить за границу.

Я подумала, что о Генрихе стоит рассказать Ивану Захаровичу, в особенности раз Генрих провел какое-то время в местах не столь отдаленных. Сухоруков точно выяснит, кто это такой и с чем его едят.

Вероника тем временем сообщила, что у Генриха имелась и аппаратура для кладоискательства, и в первую поездку, в прошлом году, ездили только с ней. Это было еще одним объяснением приглашения Генриха. В этом году Коля тоже купил самое новейшее оборудование в Германии и брал его в поездку в июне, чтобы обыскать окрестности.

Я спросила разрешения снять серьги. Вероника кивнула. Пашка заснял.

– Ни в одной паре серег не было бриллиантов, только жемчужины и бирюза. А тут вообще нет ни жемчужин, ни подвесок!

Генрих объяснял, что подобные серьги на Руси назывались «колтами», то есть к ушному кольцу в нижней части привешивалась бляха в форме куба, круга, овала, также она могла быть неровной формы, островерхой. Именно она и называлась «колтом» (то есть колодкой, бруском). Иногда к колту снизу крепились подвески, чаще всего – жемчужины. На самых древних серьгах на колтах финифтью изображались птицы, звери и цветы. На Вероникиных серьгах не было даже этого. Но это было золото.

– И куда мне в этих серьгах ходить? – посмотрела на меня Вероника. – Оставляю как память.

– Мне сынок другие подарил, – вставила мать Романа. – Сказал, что серьги древнейшей формы.

– А, значит, кольцо со спнем! – воскликнула Вероника и пояснила (со слов Генриха), что такие серьги состояли из кольца с крепящейся к нему висящей булавкой (или спнем) с надетым на нее камнем. Камни для этого всегда просверливались. Конец спня, оставшийся ниже камня, украшали жемчужинами, как правило, почему-то, двумя. Иногда использовалось два спня (и тогда серьги называли двойчатыми), иногда три (и тогда называли тройчатыми).

– Я тоже продавать не буду, даже если есть нечего будет! – сказала мать Романа.

– Насчет ребят из Смоленска я сказать не могу, – продолжала Вероника. – Но Генрих очень толково все объяснял – и про то, что много денег не выручить, и про то, что можно лишнее внимание привлечь. Но они вполне могли отправиться в какую-то скупку у себя в регионе. Все-таки золото. Работа грубая, но старина. Если денег нет… А ребята явно из небогатой семьи. В общем, я не знаю.

– Вы их когда последний раз видели?

– Месяц назад. Когда они вернулись из второй экспедиции.

– Без Ромочки! – зарыдала его мать.

Вероника пояснила, что к этой, последней поездке все очень тщательно подготовились. Ребята из Смоленска приехали за день до отправки, останавливались в квартире Свиридовых, где мы все находились в эти минуты. Также приехал Роман из Московской области, правда, он на три дня раньше. У всех имелось какое-то оборудование, набрали съестных припасов, надувную лодку, потому что не были уверены, что их старая лодка «пережила» зиму. Опять же оружие, удочки. Коля из Германии, кроме оборудования для кладоискательства, привез и какой-то обалденный спрей от мошкары. Его тоже взяли.

– Они на машине ехали? – уточнила я.

– Да, на Колином джипе, – пояснила Вероника. – Не хотели привлекать внимание – ведь билеты теперь только по паспорту продаются. Да и на своей машине удобнее. Джип оставляли все у той же бабки. Для нее специально продукты брали, я сама ей постельное белье покупала, а то ребята говорили, что у нее все прохудившееся.

– И потом шли через лес пешком?!

Вероника кивнула.

– Они не хотели нанимать вертолет, – пояснила она. – Зачем еще кого-то посвящать в свои планы? Как бы они действовали при незнакомом вертолетчике? Вариант доставить ребят на остров, потом забрать тоже не подходил. Вообще не следовало никаким службам сообщать координаты цели. Там же секретная воинская часть раньше размещалась, и остров на всю страну прогремел. Сразу же кого-нибудь еще принесло бы. Потом проблем не оберешься.

Вероника пояснила, что на этот раз ребята уже точно знали координаты, шли по маршруту не первый раз, были прекрасно экипированы, всю зиму тренировались. Даже Генрих легко справился, не то что в первый раз, в прошлом году.

Но больше ребята не нашли ничего – ни в прошлом году, ни тем более в этом.

Николай Николаевич пояснил, что клад был в одной из трех могил неизвестного происхождения, имевшихся на острове. Про могилы я уже слышала от прапорщика Гены.

– Ребята что, могилы решили раскопать, пока ждали, когда за ними прилетят? – спросила я.

– Нет, один же солдатик умер. Их же троих забыли. Помните?

Ни Роман, младший сын Николая Николаевича, ни сержант не знали, что случилось с другом. Но у него началась лихорадка, он весь горел. У них не было никаких лекарств. Получить медицинскую помощь они не могли. Связь с Большой землей отсутствовала. Они были отрезаны на этом треклятом острове от всей цивилизации. Если бы третий товарищ не умер, они, возможно, подзадержались бы на острове подольше, надеясь, что о них вспомнят, но именно смерть товарища послужила причиной отправки в путь своим ходом. Они понимали, что идти нужно летом, потом будет поздно. И выжить вдвоем на острове зимой тоже будет крайне сложно. Ведь оборудование вывезли! Никакой вертолет с продуктами и медикаментами раз в неделю прилетать не будет. Припасов никаких. То есть следовало идти к людям, пока это можно сделать.

Но друга следовало вначале похоронить. Сколотить гроб было нечем, однако имелась старая ржавая лопата, забытая на острове. После недолгих размышлений насчет места захоронения Роман со Степаном решили положить товарища рядом с неизвестными людьми какой-то древней эпохи. Раз уж там есть такое маленькое кладбище… Добравшись до людей, они планировали сообщить о месте захоронения парня, чтобы его перевезли в родные места.

Роман со Степаном стали копать по очереди рядом с крайней древней могилой, на которой не сохранилось никаких записей.

И вдруг из той могилы посыпалась золотая и серебряная посуда… Как раз в яму, приготовленную для друга.

Друзья в первый момент остолбенели, потом одновременно заорали в ужасе и бросились бежать, оставив и лопату, и покойника, завернутого в одеяло.

Но бежать-то особо было некуда – только до другого конца острова. Там они немного пришли в себя, постояли, привели дыхание в норму и медленно пошли назад. Долго не решались подойти к вырытой яме, наконец подошли.

Золотая и серебряная утварь никуда не делась, правда, падать из соседней могилы перестала. Часть клада теперь лежала в новой могиле, немного оставалось в старой.

– А покойник был? – спросила я.

– Гроб был старый, деревянный, – сообщил Николай Николаевич. – Как Роман рассказывал, из очень толстого дерева. Оно, конечно, здорово подгнило. Но внутрь они не заглядывали.

– В тот раз не заглядывали, – вставила Вероника.

– А в следующий заглядывали?! – взвыла мать Романа. – Вот покойник и забрал моего Ромочку… Потревожили покой мертвого… А он, наверное, был хранителем сокровищ! Ромочка же за этот год много книг всяких о кладах прочитал и в Интернете все, что мог, нашел. И мне рассказывал! Клали иногда покойника клад сторожить! Клад ребятам мог даться за испытания, если бы просто взяли и ушли – ничего бы не было…

– Хватит, Тоня! – сказал Николай Николаевич. – Все равно ничего не изменить. – Он посмотрел на Веронику. – Они в самом деле в гроб лазали?

– Во все три, – сообщила она.

Мать Романа стала истово креститься, Николай Николаевич тоже осенил себя крестным знамением (один раз), Вероника и мы с Пашкой не стали.

– И ничего не нашли? – уточнила я.

Вероника покачала головой и пояснила, что пятеро кладоискателей не нашли ничего уже в прошлом году, когда отправились на место сразу же после выхода Романа и Степана к людям. То есть, отправляясь домой своим ходом после того, как их забыли, солдат с сержантом прихватили мелкие драгоценности и два креста. Тарелки, чарки оставили, причем под телом своего друга, попросив его охранять для них сокровища и пообещав, что помогут его матери и сестре.