– И ничего не нашли? – уточнила я.
Вероника покачала головой и пояснила, что пятеро кладоискателей не нашли ничего уже в прошлом году, когда отправились на место сразу же после выхода Романа и Степана к людям. То есть, отправляясь домой своим ходом после того, как их забыли, солдат с сержантом прихватили мелкие драгоценности и два креста. Тарелки, чарки оставили, причем под телом своего друга, попросив его охранять для них сокровища и пообещав, что помогут его матери и сестре.
– Они на самом деле к ним ездили, – вставил Николай Николаевич.
– Поэтому они и хотели продать часть драгоценностей, – пояснила Вероника. – Куда те две женщины их понесли бы? В своей Новгородской области? Но они захотели взять вещами.
«Значит, еще двое в курсе обнаружения клада», – подумала я.
– Адрес их у вас сохранился? – спросила я у Вероники.
Она принесла его мне, написанный на бумажке, и даже телефон имелся, правда, не мобильный, а домашний. Значит, поселок относительно большой, а не глухая деревня. Уже хорошо.
– Когда они к ним ездили? – спросила я.
– В прошлом году, после того как объявились. Они всем говорили, что похоронили друга по пути. Место вспомнить не смогут. Путь повторить не смогут. Искать его никто не стал.
– Но матери с сестрой они могли сказать, где тело сына?
– Его там не оказалось, – сообщил Николай Николаевич. – Уже в прошлом году, когда они отправились на остров впятером. Ни клада, ни тела.
– И старые гробы до них кто-то вскрывал, – добавила Вероника.
Я открыла от удивления рот. Мать Романа заявила, что не может это все больше слушать, и нас покинула.
XVII век
Старый боярин умер несколько лет назад, и теперь главой семьи считался дядя младшего Алексия и брат старшего. Он призвал к себе немого Герасима и долго что-то объяснял ему.
В тот же день Герасим принялся за изготовление гроба.
Потом хозяин призвал к себе старую няньку, которая и его самого выходила и вырастила.
– Я парня повезу к отцу, – объявил он пожилой женщине. – На Север. В монастырь тот. Помолюсь и там похороню мальца. Поедешь со мной, старая?
– Поеду, – сказала старая нянька. – Может, и останусь там навсегда. Если дозволят.
Хозяин кивнул и сообщил, что с ними также поедет и немой Герасим.
Глава 11
– Что они обнаружили, когда появились на острове впятером? – уточнила я.
– Ничего. Никого и ничего, – сказал Николай Николаевич. – Прапорщика к тому времени уже увезли.
Он пояснил, что забытые Роман со Степаном долго пробирались по лесам, потом ждали приезда братьев, потом шли назад. За это время о них вспомнили, отправили Геннадия Константиновича с вертолетом и одним солдатиком. Произошла перестрелка с зэками, вертолетчик с солдатиком и два зэка погибли, прапорщик Гена серьезно заболел, но его вовремя нашел ГУИН, и спасти успели.
То есть когда братья и Генрих появились на острове, то нашли там только неисправный вертолет со следами пуль. О случившемся они узнали позже, когда Роман со Степаном сами объявились народу.
– Этого несчастного прапорщика сделали козлом отпущения, – заметил Николай Николаевич. – Рома говорил, что он – нормальный дядька. Только жена у него уж больно покомандовать любит. И еще она за молодыми солдатами в бане всегда подглядывала. – Отец Коли и Романа усмехнулся.
– И теперь эту сумасшедшую бабу снова в баню понесло, теперь уже у нас в городе, – хмыкнула Вероника. – Подумать только! Голых мужиков захватить!
Я задумалась. Может, выбор бани как места захвата заложников и не является странным – в данном случае. Может, для не совсем здоровой психически Алевтины Ильиничны это как раз подходящее место? Кто их знает, этих сумасшедших баб, свихнувшихся после ухода мужиков? Надо будет поговорить еще раз с весельчаком из психиатрической «Скорой».
– Этот прапорщик даже со Степаном, забытым сержантом, встречался, – сообщила Вероника. – Нам Степан рассказывал. Они в Москве пересеклись, когда какие-то документы получали. Посидели, выпили. Степан сказал, что зла на прапорщика не держит. И виноват не он, а старлей. Старлей должен был вспомнить, что отправил ребят в лес. Даже если на острове забыл, по прилете должен был вспомнить. Старлей виноват в смерти третьего солдатика, пусть и опосредованно. И в смерти зэков, и вертолетчика, и еще одного солдатика.
«Гена это говорил в Управлении», – вспомнила я.
– А прапорщик мог найти клад, пока оставался на острове?
Вероника сообщила, что ребята это долго обсуждали и пришли к выводу, что нет. Геннадий Константинович был ранен, потом очень серьезно заболел и находился на острове вообще один! Когда болел умерший солдатик, рядом с ним были два друга. А Гену вывозили в полубредовом состоянии – Степан это потом перепроверял. И с чего бы Гене идти копать землю у старых могил?
Вдова Николая Свиридова пояснила, что Роман со Степаном после нахождения клада могилу закопали, но никаких крестов или опознавательных знаков на ней не поставили. Они же хотели вернуться за кладом с братьями, а уже потом, так сказать, «выйти в свет» и тогда же сообщить про похороненного друга. Землю они утрамбовали. На всякий случай вокруг все точно так же утрамбовали, чтобы место никоим образом не привлекло внимания – если кто-то все-таки вернется на остров и станет на нем все осматривать. Но они в любом случае считали, что если за ними все-таки прилетят, то к могилам, стоявшим на самой оконечности, не пойдут. Что там искать?
Когда они вернулись уже впятером, то раскопали яму, где должен был быть покойник двадцать первого века и старинный клад. Но там не было ничего! Тогда они стали копать с другой стороны – опять ничего. Тогда подкопались к старым гробам. И в них ничего, кроме скелетов. Два по бокам были вообще ничем не примечательны, а средний оказался короче, но значительно выше.
– Не поняла, – призналась я.
– Там ребенок был похоронен, – сказала Вероника. – Отрок. Подросток. В общем, не взрослый человек.
– Или карлик. Юродивый, – вставил Николай Николаевич. – Мы никогда не узнаем, что это за захоронение. Но, возможно, это сокровища карлика. А рядом двух слуг положили – чтобы охраняли. Причем мужчину и женщину. Судя по остаткам одежды. Может, женщина была в невесты этому карлику, или кто он там, уготована? Или уже была женой?
– В центральном гробу внизу был тайник, – добавила Вероника. – Пустой. То есть пустой к тому времени, как ребята приехали. Когда Роман со Степаном впервые там копались, посыпалась посуда и драгоценности. Они потом решили, что все это лежало в тайнике, в нижней части гроба. Дерево сгнило, истлело, они подкопались сбоку – и посуда посыпалась. Она же тяжелая. Вообще идея внутреннее содержимое гробов осмотреть принадлежала Генриху. Мне так Коля говорил. Остальные вначале не хотели. Но раз приехали… Они там какие-то молитвы читали. Но все без толку.
– Но тела в тех трех гробах остались? – уточнила я.
– Да, скелеты. Тело солдатика пропало.
Вероника сообщила, что ребята после долгих обсуждений решили никому про вскрытие могил не говорить – кроме матери и сестры умершего. Они повиниться перед ними хотели. Тело нигде не нашли, да, вероятно, никто и не искал. Там же вода кругом…
– Кто, по мнению вашего мужа, украл клад? – посмотрела я на Веронику.
– Зэки.
– Да, мы все решили, что зэки, – добавил Николай Николаевич. – Сбежали тогда четверо, двоих застрелили на острове. Где еще двое – неизвестно. Никакие случайные охотники и рыбаки на тот остров забрести не могли. Жилья там поблизости нет. А зэки могли видеть, как Роман со Степаном нашли клад или что землю утрамбовывали… Уже после того, как они друга похоронили. Зэки же не знали, что они кого-то хоронят.
– Фамилии их знаете?
Вероника покачала головой, улыбнулась и сказала, что это одна из причин ее обращения ко мне. Я по своим каналам – как с одной стороны «забора», так и с другой – смогу выяснить фамилии и возможное местонахождение двоих типов, исчезнувших в неизвестном направлении.
– Вы считаете, что они также могли убить вашего мужа и второго бизнесмена?
– Да. Потому что мой муж знал про клад, хотя его и не видел.
– В квартиру к вам никто не пытался забраться?
– Нет. Да и из клада-то у нас только эти серьги! К тому же у меня сигнализация хорошая, и дома постоянно или я – я в основном дома работаю, хотя теперь придется чаще в магазинах мужа бывать, – или мама с сыном моим сидит.
– Я должна вас предупредить, что клад вы скорее всего не получите, – посмотрела я Веронике прямо в глаза. – Девяносто девять процентов.
– Я хочу наказать убийц мужа. Скажите вашим… знакомым. Пусть делают все по понятиям, а не по дурацким законам этой страны. А в награду возьмут все найденные сокровища. Мне они не нужны. Мне Коля мой нужен. Был. Зачем мне золотые тарелки? Я с них есть не собираюсь, на стену вешать тоже не собираюсь.
