В рамках одного и того же вуза взятые в совокупности зарплаты, премии и прочие доходы «средних» квалифицированных преподавателей и представителей высшего менеджмента нередко различаются в десять или даже несколько десятков раз, тогда как в типичном британском университете — лишь примерно в два раза. Гораздо больше «обычного доцента» могут зарабатывать и представители наиболее коммерциализированных факультетов (в частности, экономисты и юристы), а также некоторых университетских служб (юридической, информационно-технической и т.п.). Таким образом, для изучения примера резкого социального расслоения исследователю необязательно ехать в какую-нибудь азиатскую или африканскую страну, достаточно взять в качестве примера типичный региональный российский вуз.
Исходя из этих соображений, можно было бы предложить Министерству образования РФ обязать вузы включить децильный и квинтиль-ный коэффициенты дифференциации доходов в показатели обязательной отчетности и в перечень ключевых критериев, на основании которых определяется место того или иного вуза в официальном рейтинге. Кроме того, данные показатели было бы весьма полезно сделать доступными для открытого ознакомления.
С некоторых пор среди немалой части руководящих работников сферы образования при прямом или опосредованном общении с подчиненными стало модным отнюдь не благодарить их за малооплачиваемый труд при нагрузке, в несколько раз большей, чем в западных университетах (что было более характерным для России 1990-х годов), а обвинять в недостаточно качественной/активной/эффективной работе, косвенно представляя их чуть ли не должниками, не заслуживающими даже своих нынешних зарплат. Поэтому ничуть не удивляют дальнейшие рассуждения министра, из которых фактически следует, что в своих маленьких доходах виноваты, оказывается, сами преподаватели, которые «работать так, чтобы зарплата стала лучше, не хотят».
Вузовским работникам предлагается на досуге более эффективно заниматься научной деятельностью (правда, в очень многих вузах научная активность пока на зарплате преподавателей почему-то никак не отражается. — Авт.) или найти спонсоров в сфере бизнеса. Примечательно, что зачастую невыполнимая миссия поиска «доброго дяди», который должен избавить государство от излишнего бремени оплаты труда преподавателей, возлагается на «самих утопающих», а отнюдь не на высокооплачиваемый вузовский менеджмент, эффективность которого в контексте вопроса о преподавательских зарплатах под сомнение не ставится.
Наконец, несколько шокирует и наиболее цитируемая СМИ реплика министра из рассматриваемого интервью. В ответ на вопрос о том, когда будут созданы условия для спокойной работы, было заявлено, что «спокойной работы в науке и вузах никогда не было, нет и не будет. Работа всегда была, есть и будет на износ». Весьма прискорбно, что в стране, где средняя продолжительность жизни примерно на 12 лет меньше, чем в странах Запада, и где сердечно-сосудистые заболевания (не в последнюю очередь как следствие многочисленных стрессов, окружающих россиян в повседневной жизни) являются главной причиной смертности населения, глава государственного учреждения считает возможным настаивать, что стрессы и износ должны оставаться неотъемлемыми условиями работы его многочисленных подчиненных.
Можно добавить, что Минобрнауки вносит в жизнь сотрудников подведомственных ему учреждений весьма ощутимый, если не главный, вклад в генерирование стрессовых и способствующих износу факторов, то и дело «спуская вниз» непродуманные решения, громоздкие и трудновыполнимые инструкции и нормативы, меняя «правила игры» в последний момент (как это было, например, с условиями поступления студентов в вузы в 2009 г. или неоднократно — с условиями защиты соискателей ученых степеней), делая впоследствии дезавуируемые заявления о необходимости радикального сокращения вузов и диссертационных советов (что заставило огромное количество людей в течение длительного времени ощущать себя в подвешенном положении), и т.п.
Как показывает опыт работы западных вузов, стрессы и работа на износ отнюдь не являются необходимым условием качественной работы преподавателей, их взаимоотношений с непосредственным начальством (в котором определенно чаще, чем в руководящем звене российских вузов, попадаются спокойные доброжелательные люди, не считающие возможным унижать достоинство своих подчиненных), а тех и других — с контролирующими университеты инстанциями.
В целом складывается устойчивое впечатление, что руководство Минобрнауки не владеет адекватной информацией о материальных и других социальных условиях работы сотрудников подведомственных ему учреждений. Если допустить, что руководство министерства действительно имеет желание получить такую информацию и решать соответствующие проблемы, одной из первоочередных задач для него должно стать налаживание эффективных каналов обратной связи с «рядовыми» подчиненными.
Сергей Голунов,
докт. полит. наук,
научный сотрудник Даремского университета (Великобритания)
Хочу быть Орловым Никандром
Много лет назад я смотрела какой-то итальянский фильм с закадровым переводом. Перевод был вполне гладким, без ошибок в русском языке. Пока кто-то из героев не сказал: «Поедем в Мантова». Я никак не могла понять, кем бы мог быть переводчик. Вряд ли он итальянец: слишком уж идиоматичный русский язык. Но если это русский переводчик, то как он мог не знать, что по-русски город Mantova называется Мантуя. А Padova — Падуя. Genova — Генуя. Так уж повелось. Я потом догадалась, что могло произойти. Итальянец, плохо знавший русский язык, сделал черновой подстрочник. Он, естественно, мог не знать русского слова Мантуя. Потом соавтор или редактор переписал текст на хорошем русском языке, но не опознал в слове Мантова знакомое ему название.
Кстати, о Генуе. Имено в этом итальянском городе проходила знаменитая Генуэзская конференция 1922 г. — международная конференция по экономическим и финансовым вопросам. Уж не знаю, легенда это или нет, но выбор этого города оказался результатом лингвистической ошибки. На конференции в Каннах при обсуждении вопроса о выборе места для следующей конференции с большим числом стран-участниц итальянский делегат якобы крикнул с места по-французски: «Генуя!». Ллойд Джордж подумал, что речь идет о приглашении в Женеву, поскольку слова Genes и Geneve звучат по-французски похоже. Признавать свою ошибку Ллойд Джорджу не хотелось, и конференция состоялась в Генуе. Правда, звучат два слова не так уж похоже, ведь ударение во французском на последнем слоге, так что односложная Генуя должна бы на слух достаточно отличаться от Женевы. Зато уж написания Genova и Geneva действительно очень похожи, скорее дело могло быть в этом. Впрочем, кто его, этого Ллойд Джорджа, разберет.
И ведь всех этих неприятностей можно было бы избежать, если бы все страны договорились писать и произносить друг друга максимально близко к тому, как это делается в самих этих странах! Этого, однако, в живых языках не происходит. Никто не требует, чтобы мы вместо Великобритания говорили Грэйт Бритн, а вместо Германия — Дойч-ланд. Да уж, язык бестолков и непоследователен. Мы отчего-то говорим Нью-Йорк, но Новый Орлеан, а не Новый Йорк и Нью-Орлеан. Мы не говорим Юэсэй, не говорим даже Эсшаа, а говорим немыслимое Сэшэа. И называем столицу Мексики городом Мехико. Да все так, не только мы. Вот, к примеру, знаете, как по-итальянски называется Мюн хен? Monaco! Конечно, обыкновения меняются: вот в XIX в. в русских переводах книжку «Айвенго» называли «Ивангое». Однако обычно такие изменения происходят не по указанию из министерства.
Ну вот я и добралась до темы. Несколько дней назад министром юстиции России Александром Коноваловым на заседании объединенной коллегии министерств юстиции стран Союзного государства в Минске было принято решение о том, чтобы по-русски называть Белоруссию Республикой Беларусь. Он обязался оповестить о рекомендации все органы юстиции, правительство и администрацию Президента РФ. Дмитрий Медведев подтвердил, что правильным названием считает именно Беларусь. Все это было бы еще понятно, если бы белорусы придумали себе какое-нибудь совсем другое название, считая, что прежнее как-то их травмирует. Но здесь-то речь идет всего лишь о разных словообразовательных и орфографических вариантах.
