Читаем без скачивания На броненосце “Пересвет". 1903-1905 гг. - Василий Черкасов

Паника была полная. Все спрашивали друг друга, что делать и куда деваться, но никто никакого ответа дать не мог. Надо отдать справедливость телефонным барышням, которые остались на своих постах до 11 часов вечера и потом, всеми забытые, пешком пришли в Артур. Если не ошибаюсь, расстояние 45 верст.

(Рис. Waugh’a) Русскіе принимаютъ въ штыки японцевъ при взятіи города Цзинь-Чжоу.

О разрушении вполне благоустроенного города, с его хорошо и богато оборудованным коммерческим портом, с громадной электростанцией, доком, чудными мастерскими, кранами, плавучими средствами и прочим, несмотря на отданное, между прочим, приказание, конечно, нечего было и думать, так как все случилось неожиданно. Ворота от дока успели снять с петель и... тут же бросить в воду. Лейтенант Кротков, за два дня до приказания очистить Дальний, заручился у начальства разрешением вывезти из Дальнего то, что он признает нужным для устройства в Артуре Центральной электрической станции.

Смешно сказать, но крепость, которая собиралась отражать ночные штурмы, имела электрические прожектора только по морскому фронту (три или четыре), на сухопутном же даже не было источника для питания их и только частный почин морского офицера дал возможность вывезти все необходимое из Дальнего. Хорошо еще, что к началу бегства из Дальнего ему удалось заручиться несколькими вагонами. Разбираться в том, что понадобится и что нет, времени не было, и он приказал тащить все, что попадется под руку. Но ведь все машины были прочно установлены на своих местах и, конечно, весили очень много. Многое было сломано при съемке и перевозке, многое растеряно и забыто, но все же главные части удалось привезти в Артур.

Тут прежде всего надо было выбирать место для Центральной электрической станции. Она должна была быть в центре и хорошо укрытой от взоров неприятеля. Таким местом оказался пивоваренный завод Нокса в долине Лунхэ.

Работы оказалось очень много, пришлось строить здание, устанавливать в нем котел и машины.

Динамо-машина оказалась переменного тока в 3000 вольт. Основной идеей лейтенанта Кроткова было воспользоваться громадной силой этого тока для обороны крепости, устроив особого типа проволочное заграждение, по которому пропускается переменный ток в 3000 вольт.

Как известно, такой ток убивает не только человека, но даже быка. Поэтому необходимо было до подхода японцев к укреплениям Артура закончить все работы по внешнему устройству этой “электрической изгороди”.

К сожалению, японцы не дали достаточно времени, чтобы все это оборудовать хорошо, и ко времени бегства наших войск с Волчьих гор изгородь была готова только около центра. Сухопутное начальство не очень верило в могучую силу электрического тока, а потому им пришлось доказать это на опыте. Когда установка машин была закончена, на зрелище приехала масса генералов. Корову привязали к изгороди и пустили по проволоке ток. Корова, как скошенная, упала на землю, и ток моментально прекратили. Генералы были в восторге и вскоре разъехались.

Ток не был доведен до 3000 вольт, а разомкнули цепь, как только корова свалилась, вследствие чего у нее оказалось только опалено место прикосновения к проволоке, сама же она была только оглушена; когда же она пришла в себя, то, поднявшись, пустилась удирать; ее изловили, и она оказалась чудесной молочной коровой. До конца осады она давала молоко, которое лейтенант Кротков ежедневно посылал в морской госпиталь для нужд больных.

Работа по установке машин на электрической станции все же шла сравнительно долго, и приходилось подумывать о снабжении всех фортов прожекторами и источниками тока. В крепости, конечно, ни того, ни другого не оказалось. Обратились к флоту. Локомобили оказались в порту, сняли несколько котлов со старых паровых катеров, динамо-машины сняли с “Разбойника”, “Джигита”, “Забияки” и прочих, исправили несколько старых, сданных, а прожектора пришлось уже снять с судов эскадры. Опять понадобились краны, передки и “дубинушка”, и потащили все это на форты.

Вопрос о снабжении котлов водой и углем был решен очень просто: каждый корабль купил по паре осликов, а те на спине прекрасно на какую угодно кручу могут поднять бочонок воды и мешок угля. Но тут оказалось при первой же пробе существенное неудобство: как только днем котелок задымит или ночью из него появится пламя, как туда посыплются неприятельские снаряды. Правда, что когда фонарь светит, по нем тоже начинают стрелять, но, во-первых, в фонарь гораздо труднее попасть, чем в станцию, во-вторых, если даже и попадут в фонарь, то его только разобьют, тогда как если попадут в паровой котел, то он взорвется, а в-третьих, при фонаре стоит только один человек, тогда как на станции и вокруг нее расположен весь гарнизон форта. Поэтому вскоре форты перестали совсем светить и предпочитали выжидать в темноте, и лишь когда канализация тока по всем фортам от Центральной электрической станции была готова, форты снова начали освещать местность своими прожекторами. Так как ток от динамо-машины шел 3000 вольт переменный, а прожектора требовали 100 вольт постоянного тока, то пришлось установить несколько трансформаторов тока.

16 мая. Наши войска подошли и остановились на Волчьих горах. Там, для своей защиты от бризантных неприятельских снарядов, они нашли только наскоро сделанные стрелковые окопы казенного образца. В этом, конечно, и кроется главная причина такой поспешной передачи неприятелю столь важной стратегической позиции.

Кстати, вдруг вспомнили о фугасах — в Артуре таковых не было. А не те же ли фугасы наши мины заграждения. Пришлось и на это дело уступить подходившие уже к концу наши мины, но в этом нам не повезло — случившейся грозой взорвало почти все фугасы, и вообще о действии их мало пришлось слышать. Слишком наспех они оказались зарытыми и плохо замаскированными, а фугасные станции расположены слишком близко к ним и не снабжены прикрытиями.

У Цзинь-Чжоу. Послѣ третьей атаки Наньшаня.

Эскадра готовится к бою

22 мая. Пароходы землечерпательного каравана, заменившие миноносцы, тралят рейд. Один пароход наткнулся на мину, взорвался и потонул. Убито два кочегара и ранен один. По поводу гибели этого парохода до нас вскоре дошло известие из японских источников, что, по наблюдениям с миноносцев, в этот день по рейду ходили наши канонерские лодки, одна из них, типа “Гиляк”, взорвавшись, утонула.

25 мая. Ночью японские миноносцы подходили и ставили мины на рейде. Утром расстреляно на рейде восемь мин.

26 мая. То же самое и с теми же последствиями.

23 мая. Броненосец “Цесаревич” окончил свои починки, и начали отнимать кессон, что, однако, оказалось не так просто сделать, потому что лекальный вкладыш кессона между бортом и дейдвудным валом так замок, что водолазы два дня работали, раньше чем им удалось его выколотить.

25 мая адмирал Витгефт перенес свой флаг на “Цесаревич” (с “Севастополя”).

27 мая. Пришел из Чифу пароходик “Габриэль” под французским флагом и привез оригинальный груз: 122 ящика, из них 100 шампанского и 22 консервированного молока и мяса.

9 июня. К этому дню были готовы починкой “Победа” и “Ретвизан”. Но теперь оказалось, что корабли готовы, а пушек нет. Началась перетасовка пушек с корабля на корабль, для уравновешения. “Пересвету” дали две 6-дм пушки, что с оставшимися составляло восемь штук, то есть по четыре на борт. “Победа” с трудом обзавелась двумя и поставила их по одной с каждого борта. В том же роде было вооружение и прочих судов.

Вот, наконец, приказано готовиться к походу. Нашу эскадру составляли “Цесаревич”, “Победа”, “Пересвет”, “Полтава” и “Севастополь”, затем “Баян”, “Диана”, “Паллада”, “Аскольд”, “Новик” и штук 10 миноносцев. 9 июня на рейде были расставлены для судов эскадры вешки, полная вода должна быть около восьми часов утра, с рассветом должны начинать сниматься с якоря, и каждый корабль должен становиться на уготованное ему на рейде место, обозначенное вешкой. Само собой понятно, что весь город знал о готовящемся выходе эскадры, а шпионы, очевидно, успели донести об этом неприятелю.

Вечером на рекогносцировку были посланы девять миноносцев. В девять с половиной часов вечера на SW слышна пальба в море. В два с половиной часа ночи с фортов начали стрелять по японскому пароходу и миноносцам, работавшим на рейде. Из всего этого было ясно, что японцы ожидают нашего выхода, а потому, будь я на месте адмирала, то отложил бы выход на неопределенное время и вышел бы в такой момент, когда никто того не ожидал бы (принцип “внезапности” морской тактики).

Вот как затем выглядели события и извлеченный из этого опыт согласно рапортов и донесений отправленных командованию эскадры.

Доношу вашему сиятельству, что 10/23 июня вслед за флагманским броненосцем “Цесаревич” начал вытягиваться на рейд при помощи буксиров; получив с “Цесаревича” предупреждение “остерегаться плавающих мин”. Стал осматриваться и, подходя к якорному месту, заметил в трех саженях от вешки японскую мину, поэтому в 6 часов 21 минуту, не доходя до вешки, отдал правый якорь на глубине 18 сажен, вытравив 45 сажен канату; пробил дробь-тревогу, приготовил корабль к бою. По сигналу с “Цесаревича” спустил паровые катера и вельбот и послал их с тралами к мине, стоявшей у вешки.