разговор. Агнес уселась на свое место и была вся внимание.
– Рад был слышать, что дядюшка ваш опять прославился. По всем честным землям славят победу его, – начал Ренальди.
– Дядюшка мой в стремлениях своих непреклонен и неутомим и в вере своей тверд, посему Господь ведет его, – с гордостью за «свою» фамилию говорила Агнес.
– Истинно так, истинно так, – кивал банкир, снимая перчатку и беря принесенное вино. – Мы знаем о силе веры вашего дядюшки, люди со слабой верой из тех проклятых мест, откуда он приходил с победами, вовсе не возвращаются.
Девушка согласно кивала.
– Мы, дом Кальяри и Ренальди, – продолжал банкир, – хотим выразить свою благодарность рыцарю за подвиги его и за славу, что он несет оружием своим матери церкви, и в благодарность за это сделать для фамилии его посильный приз.
Агнес любила призы и очень хотела знать, что за приз для «ее» фамилии учредили банкиры. Но на лице девушки и намека на любопытство не было, только вежливая улыбка.
– Мы решили не взимать плату за аренду дома за следующий месяц, – сказал Ренальди.
«Всего-то? – подумала Агнес. – Впрочем, и то хорошо, денег-то у меня совсем немного осталось, но могли бы и на пару месяцев освободить от уплаты». Но лицо ее не выразило ни единого чувства, все так же было спокойно. И она сказала ему:
– Хоть дядюшка и не оставляет меня вниманием своим, хоть и нет для меня в том нужды, но приз ваш я принимаю с радостью. Спасибо вам, господин Ренальди.
Тут банкир полез к себе в шубу и достал красивую бархатную тряпицу, красный бархат он положил на стол, рядом с тарелкой Агнес.
– Это вам лично, юная госпожа, – сказал он с улыбкой.
Агнес очень хотелось знать, что там, аж ладошки зачесались, но вида она опять не подавала, не к лицу ей, девице из славной фамилии, волноваться и суетиться. Тряпицу она не тронула и пальцем, а спросила:
– И что же там?
– Прошу вас взглянуть на эту чудную вещицу, – сказал банкир и, видя, что девушка не разворачивает тряпицу, развернул сам. – Это работа одного из лучших мастеров, что сейчас живы, это работа Пауло Гвидиче.
На бархате лежал и вправду удивительной красоты серебряный браслет с золотыми подвесками в виде святых ликов. Ах, как он был хорош. И конечно, он пришелся Агнес впору.
– Прошу вас, юная госпожа, примерьте, – ласково говорил Ренальди.
Агнес надо было сначала вежливо поблагодарить, но не выдержала, схватила браслет и, чуть-чуть осмотрев, начала его приспосабливать к левой руке, а Ренальди вскочил и стал ей помогать с застежкой.
Да, браслетка с изображениями ликов святых была великолепной. И маленькие золотые иконы так красиво свешивались и болтались с легким позвякиванием, что хотелось трясти и трясти рукой. Девушка улыбалась и была весьма довольна подарком.
Видя, что застежка крепка, а подарок произвел должное впечатление, банкир сел на свой стул, отпил вина и вкрадчиво заговорил:
– Юная госпожа, вы молоды и красивы, не буду ли я дерзок, если поинтересуюсь о ваших привязанностях?
– Что? – Агнес подняла руку и потрясла ею, с улыбкою глядя на браслет. – Что вас интересует, господин Ренальди?
– Вы молоды, и не только я хотел бы знать: не занято ли ваше сердце? Есть ли кто-нибудь, кто претендует на него?
– Отчего же вы спрашиваете меня об этом? – удивилась Агнес.
– Оттого, что вы уже давно в тех годах, – он взглянул на нее и, несомненно, заметил, что платье в груди ей уже мало, – когда юным девам пора подумать о спутнике, с которым они пройдут путь, отпущенный им Господом.
Агнес поняла, о чем он, и теперь смотрела на гостя еще более удивленно.
– Так разве вы, господин Ренальди, не женаты?
– Ах, что вы! – Банкир засмеялся. – Конечно же, я женат, речь идет не обо мне. Моему третьему сыну в нынешнем году исполнится пятнадцать, и поэтому и я, и мой отец, и мой дядя – все интересуются, не свободно ли ваше сердце, не может ли мой сын стать претендентом на вашу руку?
Агнес от такой неожиданности растерялась и даже разозлилась немного. Видно, от этого, чуть помолчав, проговорила немного резко:
– Девушки нашей семьи сами себе женихов не выбирают. Вам нужно с дядей моим говорить, как он решит, так и будет.
– Да-да, – кивал банкир, – в этом мы не сомневались, просто, прежде чем писать вашему дядюшке, хотели узнать, нет ли у вас каких предпочтений.
– У меня никаких предпочтений нет. И сердце мое никем не занято, – говорила Агнес строго. – И я хоть и живу одна, но держу себя в божьем и праведном целомудрии.
– Да-да, – понимающе кивал банкир, – ни секунды в этом мы не сомневались.
– И коли вам надобна рука моя, так говорите с дядей, если же он решит, что ваш сын для меня хорошая партия, так тому и быть.
– Я понял, понял, – соглашался банкир. – А когда дядя ваш намеревается быть в Ланне?
– То мне неведомо, но знаю я, что дядя ведет войну. Думаю, что вскорости его тут не будет.
Отчего-то тут девушке вдруг стало даже обидно. И вправду, сколько писем господин написал ей за все время? Сколько весточек присылал? Один раз приезжал Максимилиан, да один раз этот противный одноногий Роха. Большего она и припомнить не смогла. И о его победах узнает она вот так, как сейчас, – от посторонних людей да через церковные колокола. А Брунхильда, кобыла эта, графиня из свинарника, все знает. Она во дворце живет и с господином уж связь имеет. Это он ее в графини пристроил, не иначе. Девушка вздохнула. Что ж, значит, ей самой придется себе дворец подыскивать, уж ей никто помогать не будет.
– Госпожа Агнес, – вернул ее внимание банкир, – коли вам угодно, то мы рады будем видеть вас у нас на ужине послезавтра.
– Послезавтра? – спросила девушка. Она взглянула на мужчину. Да, никто ей дворца не подарит, все придется делать самой. Да и захотелось ей взглянуть на того, кого ей прочат в женихи. – Послезавтра я буду у вас.
– Прекрасно. – Энрике Ренальди улыбался. – Дом Ренальди будет ждать вас.
– Господин Ренальди, а знакомы вы с епископом Бернардом? – вдруг спросила девушка.
Банкир даже растерялся, видно, совсем оказался не готов к такому вопросу.
– С Бернардом?
– Да, с настоятелем храма Святого Николая-угодника знакомы?
– Да, знаком, – наконец произнес Ренальди.
Агнес в словах банкира почувствовала удивление и даже замешательство, но это ее не останавливало. Девушка кое-что прознала про епископа, но то были слухи, ей хотелось знать, насколько они правдивы.
– Говорят, сей святой отец преуспел в теологических знаниях и знаменит острым умом
