К моему удивлению, и он ничего не обнаружил. Не нашел следов другого мага. Даже не почувствовал моего присутствия в поместье. Пусть я ни разу не использовала свой дар, но комната, где я жила, должна была пропитаться запахом оборотня, как кабинет Эрика пах магией. Может, это случилось благодаря ароматическим свечам госпожи Эверсон — слуги говорили, как маг морщился и прикрывал нос платком от их проникающего повсюду запаха. А может…
Может кто-то скрыл следы. Я все больше была уверена, что без участия Эрика тут не обошлось. Я заставила себя думать, что причина моих подозрений — лишь недоверие к единственному магу, которого я знала. Не было никаких доказательств, что он был в крыле прислуги в эту ночь. Но вот то, что он постарался, чтобы пришлый маг меня не обнаружил, казалось очевидным. И это было для меня странным.
Если бы тот маг рассказал обо мне лордам, уверена, из поместья меня прогнали бы в тот же день. Значило ли это, что господин Эрик намерен оставить меня при себе? От этой мысли по спине бежал холодок.
Сам Эрик, лично наблюдавший за расследованием, был скорее раздражен, чем встревожен произошедшим. Я несколько раз ловила на себе его взгляд, но он ни разу за утро не обратился ко мне. Это лишь укрепило мои подозрения на счет него — молодому господину было, что скрывать.
Когда ближе к вечеру явился посланник императора, шум вокруг ночных событий улегся. Тела погибших передали родственникам, раненым оказали помощь, а комнаты прибрали. После суеты, что царила здесь накануне, атмосфера в поместье казалась тихой и напряженной. Слуги переговаривались шепотом. Заплаканные служанки то и дело всхлипывали, вспоминая об ушедших подругах.
Я была свободна от работы. Оставленные оборотнем раны были не слишком серьезными и почти не доставляли мне беспокойства. Даже оставленный на плече след когтей, казавшийся в начале ужасающим, оказался не слишком глубоким. Лекарь Эверсонов обещал, что не останется даже шрамов. Только повязки, наложенные на саднящие от жесткой шкуры чудовища ладони, мешали выполнять привычные дела. Мелания, заметив несколько оброненных мною шпилек, сказала:
— Отдохни сегодня. Это меньшее, что я могу сделать за то, что ты спасла меня.
— Благодарю, госпожа, — ответила я. — Но и вы спасли мою жизнь. Вы очень смелая.
Мелания улыбнулась, наверное, единственный раз за этот день и отпустила меня.
Идти мне было некуда — мой дом был в поместье. Дел, кроме службы господам Эверсон, не было. Заниматься на тренировочной площадке не могла. Потому, отоспавшись после бессонной ночи в комнате Эммы, я вышла посмотреть на посланника.
Посланник был очень молод. Крепкое телосложение и будто отточенные движения выдавали в нем натренированного бойца и притягивали взгляд. Висевший на боку длинный чуть изогнутый меч подтверждал мои догадки. Я подумала, что такой человек рядом с Меланией во время путешествия — лучшая компания. Удобная свободная одежда, не сковывающая движений, лишь подчеркивала его широкие плечи и стройное тело. Темные растрепанные после дороги волосы были собраны в короткий хвост на затылке. Он обвел цепким взглядом темных глаз комнаты и ведущую наверх лестницу. Полупоклон, которым он приветствовал лорда Эверсона, говорил о его незнатном происхождении, но высоком положении при дворе.
Я стояла в тенях наверху лестницы, наблюдая, как лорд Эверсон проверяет бумаги, подтверждающие личность посланника, и приветствует его. Мимо меня прошла Мелания, чтобы лично встретить гостя из столицы. Она всё еще была бледна, но это не скрывало её красоты. Длинные рукава платья прятали ссадины на руках. Она держалась достойно, с улыбкой приветствуя посланника. Ни тоном голоса, ни выражением лица, она не показывала гостю своих переживаний и печалей. Ему знать об этом ни к чему.
Когда посланника проводили в его комнаты отдохнуть перед ужином, я пошла прогуляться в саду. Это занятие мне быстро наскучило — и как Мелания и старшая леди Эверсон могут так прогуливаться здесь каждый день? Съев подаренное садовником свежее яблоко, я побрела назад к дому. Возвращаться в свою опустевшую комнату не хотелось. Дверь уже починили, а следы крови на полу и стенах отмыли. Но оставаться там одной было жутко.
Я отправилась в комнаты Мелании. Поболтаю со служанками, ожидающими возвращения госпожи, а потом, когда она придёт после ужина, послушаю её рассказ о посланнике. Если она, конечно, вообще захочет говорить сегодня. В коридоре опять столкнулась с господином Эриком. Он был задумчив, а потому будто не сразу узнал меня.
— Прошу прощения, господин, — я поклонилась и отступила, чтобы пропустить его. Он смотрел на меня, не двигаясь. Я снова поклонилась и, не дождавшись ответа, продолжила путь.
— Постой, — он схватил меня за руку и притянул к себе. Нас разделял всего шаг. Я почувствовала легкое раздражение, пока он смотрел на мою перебинтованную ладонь, но не делала попыток вырваться. Эрик отпустил мою руку и аккуратно взял за другую — за ту, где был надет браслет. Он нерешительно провел по бронзовому ободу и расстегнул поместье.
— Так значит, это правда, — выдохнул он. — На тебе он не работает.
— Наверное, не работает, — я вырвала руку и вернула застежку на место — расставаться с бесполезным артефактом сейчас, когда свежи были воспоминания о проклятом оборотне, было вдвойне опасно.
— Почему ты не сказала?
— А что я должна была вам сказать? — впервые я смотрела прямо в глаза господина Эрика. Сейчас мы с ним были равны — оборотень и маг, скрывающие свои тайны.
— Он не работает, но ты защищала мою сестру, рискуя собой. Почему?
— Я могла поступить иначе?
Он помолчал немного, а потом сказал:
— Ты бы раскрыла себя, если бы поступила иначе.
Я хмыкнула:
— Мне никто не приказывал охранять её.
— Но ты спасла её. Почему? Ведь ты… оборотень.
— Это что-то меняет?
Эрик молчал. Он смотрел на меня, будто увидел впервые.
— Разве честь и достоинство зависят от того, есть у вас дар или нет? И от того, какова ваша сила? Я такой же человек, как и вы. Я не хочу причинить зло ни вам, ни тем более госпоже Мелании. Если я могу защитить её, то всё сделаю для этого, — запальчиво сказала я. Я не хотела, чтобы Эверсоны видели во мне чудовище, представляющее опасность для других. Потому не стала, как прежде, сдерживать рвущиеся наружу слова.
Но даже так стоящий передо мной маг все еще оставался врагом. И раз появилась возможность хоть что-то прояснить, я не хотела упускать её:
— Я говорила, что в комнатах прислуги этой ночью был маг.
— Это был не я, если ты об
