все ведущие научные организации, занимающиеся сельскохозяйственными животными, — так-так, уже ободряющее начало, лишь бы не было «и ничего не нашёл, успехов вам и высоких трудовых достижений…» — и был перенаправлен в исследовательскую лабораторию Всесоюзного научно-исследовательского института овцеводства и козоводства…
Боже, как я не люблю слушать вот это вот всё длинное и многоступенчатое… Я с величайшим трудом запоминаю (а чаще вовсе не запоминаю!) имена, звания и прочие регалии, а это угнетает.
Мы прослушали краткую лекцию о том, как в этом ВНИИОК всё здорово с овцами и с пуховыми породами коз. В этом месте я начала подозревать, что с нашим запросом не всё так лучезарно. Однако — чтобы не утомлять вас, в самом деле — молочное стадо у них тоже было! Уже ура!
— Мы сейчас с вами позвоним непосредственно руководителю лаборатории молочного козоводства и обсудим с ней вашу проблему!
Гляди ты! А я уж начала думать, что всё рассказами ограничится!
СПЕЦИАЛИСТ НА СВЯЗИ!
Павел Евгеньевич резво подскочил, закрыл дверь кабинета, набрал на стационарном телефоне номер и включил нечто вроде селектора. Из приготовлений было видно, что на том конце нашего звонка ждали.
Руководитель оказался, судя по голосу, женщиной. Если опустить все приветствия и представления, мы снова заслушали краткую лекцию (чуть менее краткую, чем в исполнении Павла Евгеньевича) о ценности козьего молока и селекционной работе с козами, после чего тётя-козовод внезапно предложила:
— На данный момент наша лаборатория располагает большим поголовьем прекрасных коз зааненской породы. Среди молодняка есть комолые, как вы просили, от очень хороших родителей…
— Погодите, — я наклонилась чуть ближе к аппарату, — мы ищем альпийских коз, вам разве не говорили?
— Э-э-э… да, но… — на том конце провода повозились, — мы же говорим о лучших производителях… Поверьте мне как специалисту, зааненские козы…
— Я прошу вас, ответьте прямо: у вас есть альпийцы?
Повисла некоторая пауза. Тётя-козовод вздохнула.
— Да, у нас есть козы альпийской породы, но в данный момент принято решение о выводе их из селекционной программы…
— Вы их продаёте?
— Да, но вы понимаете, часть группы — животные, которым по пять-шесть и даже семь лет. Оплачивать перевозку через полстраны ради…
— Извините, сколько их?
— Что?
— Сколько у вас чистопородных животных, стопроцентных альпийцев без примеси других пород? С документами?
— Если без примесей… — было слышно, как женщина встала, по полу простучали каблучки, вернулись, зашелестели страницы — рабочий журнал листает? — Если говорить о стопроцентной чистоте, порядка пятидесяти голов, но значительная часть — козлики, они вам в таком количестве зачем?
— Нет, столько козликов нам реально не надо, — согласился Вовка, — посмотреть бы их.
— Поехали, посмотрим?
— В Ставрополье?
— А что, я за «Сердце» получила, можем спокойно ехать. Или ты надеешься на другой шанс?
Вовка усмехнулся. Да уж, шансы завезти производителей напрямую из-за рубежа были откровенно призрачными.
Мы дружно уставились на Вовкиного отца:
— Пап, у тебя до какого числа отпуск? — спросил Вовка.
— Вы же согласны нам помочь в таком хорошем деле? — совершенно честными глазами посмотрела на Олега Петровича я.
— Так что по породе? — спросила из телефона тётя-козовод.
— Пожалуйста, зарезервируйте для нас альпийцев, — попросил Вова, — мы приедем… Давайте так, мы сейчас определимся с точной датой и в течение двух-трёх часов вам перезвоним.
— Хорошо, — несколько растерянно ответила ставропольская специалистка и отключилась.
Павел Евгеньевич смотрел на нас… странно.
— У вас запись идёт, — сказал Вовка.
Мне страшно хотелось ляпнуть: «У вас ус отклеился!»[21]
Журналист наклонился под стол и щёлкнул выключателем.
— Вы уж простите, что мы не по плану, — очень вежливо сказала я, — зато мы вам можем из Ставрополья позвонить. Ну, или отчёт написать, как будто вы прям руку на пульсе держали. Занятно получится, — взгляд у дядьки оживился, и я, пользуясь моментом, попросила: — Можно, я позвоню?
— Да, пожалуйста, — судя по выражению лица, он уже перекраивал свои планы в более перспективную сторону.
ПОЛЕЗНЫЕ ЗНАКОМСТВА
Я быстро набрала Женин рабочий номер.
— Здравствуйте! А Тимшина я могу услышать?..
— Что-то срочное? — сурово спросила меня девушка.
— Да, это срочно. Очень важно.
— Ожидайте две минуты, потом переключу.
— Хорошо.
Через две минуты невнятных шорохов в трубке раздалось:
— Да?
— Жень, это я.
— Что случилось?!
— Дома всё нормально, — я три секунды подождала, чтобы он осознал этот факт и успокоился. — Женя, мне нужно отправить в Ставрополь троих людей. Это очень важно и очень срочно. Один взрослый, двое детей до двенадцати лет.
Вовка посмотрел на меня вопросительно, и я подняла палец — тише.
— Ну, ты меня напугала!
— Жень, сосредоточься, дело не терпит отлагательств.
— Нет, Ольга, напрямую до Ставрополя не получится никак.
Тут я втупила:
— А что, у них аэропорта нет?
— Аэропорт есть, рейсов от нас туда нет. Город небольшой… Так… Есть вариант до Минвод. Перелёт длинный, больше восьми часов, с дозаправкой в Омске. Если прямо срочно нужно… погоди… — несколько минут в трубке шипело, и я начала уж думать — не отключиться ли мне? Но тут трубка ожила: — Так. Сегодня в двадцать четырнадцать борт до Минвод, есть возможность подсадить трёх пассажиров. Пойдёт?
— Ой, да! Как забронировать?
— Пусть подойдут в кассы, скажут, что с диспетчерского пункта звонили. На какую фамилию оставить билеты?
— На Воронова Олега Петровича.
— Понял, принял. Всё, некогда, Ольга, пока.
— Пока. Спасибо!
Я положила трубку.
— В аэропорт? — скорее утверждающе сказал Вовка.
— Ага, пока они не передумали. Потом на почту.
— Нет, потом сюда, подтвердим этой мадам, что мы летим.
— А, точно. Потом на почту. Потом к вам.
— Потом в «Шаманку», расписать надо чётко, кого, как, чем кормить. Вы, Павел Евгеньевич, нас дождитесь, мы недолго — надо же в этот институт перезвонить.
— Да-да, — немного отсутствующе согласился Павел Евгеньевич, вытягивая из стола свои черновики. Ну всё, сейчас как
