крупных кораблей с хорошими вычислителями, системами центральной наводки, точными дальномерами — совсем не редкость накрытие противника вторым залпом, а иногда и первым. В истории Второй Мировой Войны на Атлантическом и Тихом океанах немало примеров. Скажем, бой германского рейдера "Адмирал Шеер" с английскими крейсерами "Аякс" и "Ахиллес" возле Ла-Платы.
Напомню, что по правилам морской артиллерии "накрытие" — когда круг от разорвавшегося в воде снаряда или там авиабомбы касается борта корабля. Если корабль попал в эллипс рассеивания, то таких накрытий со всех сторон полно. Если корабль не бронированный, а какой-нибудь торговый трамп, чиненый последний раз при царе Горохе и королеве Лизке, так сварные (тем паче клепаные) швы бортовой обшивки такого ветерана могут разойтись от одного сотрясения ударной волной. Она в воде действует куда сильней воздуха, у воды и плотность больше, и вода среда несжимаемая. Утонет кораблик без единого попадания.
Впрочем, если уже накрыло залпом, то когда прилетит в сам корабль — вопрос времени, и время то небольшое. Скажем, бой в Датском проливе: английский линейный крейсер "Худ" открыл огонь в 05:52 с дистанции примерно 13 миль (24 км). А уже в 06:00, (только восемь минут!) ещё не завершив поворот, крейсер был накрыт залпом «Бисмарка» с дистанции от 8 до 9,5 миль (15–18 км). И это было уже не накрытие: попадание. Снаряд попал, видимо, в зарядный погреб носовых башен, после чего корабль взорвался и утонул мгновенно. Полторы тысячи человек ушло с дымом.
В нашем примере дистанция поменьше. Вот наш попаданец пристрелялся, и очередной снаряд упал в районе цели. Что дальше?
Дальше надо переходить на поражение. Чтобы гарантировано подавить цель, чтобы цель сидела и не высовывалась, надо очень много снарядов и минимум батарею пушек, чтобы эти снаряды успеть выпустить хотя бы до заката.
Ну или точно в амбразуру ДОТа прямым выстрелом влепить, для какой работы изначально и были придуманы танки. По исходному замыслу, танк — именно что "повозка для пушки", никакие лихие рейды, прорывы и окружения в 1915 м году танкоизобретателям не снились. Они думали так: чтобы заткнуть один пулемет, норматив 36 снарядов — то есть, 6 залпов полной 6-ти пушечной батареи. Плюс время на передачу координат цели куда-то в тыл, где там эта батарея стоит. Плюс ожидание, потому что на артподдержку не ты один в очереди. Плюс пристрелка по пулемету, корректировка, то-се. А роте все это время лежать на нейтралке под огнем?
Понятно, что быстро сообразили: если всего лишь одну пушечку, даже 45мм, поставить на гусеничный трактор Холла и обвесить броней, и эта пушечка будет ехать прямо в пехотной цепи, и шмалять не то что прямой наводкой, а прямым выстрелом гадскому пулемету прямо в табло — расход снарядов 3 (три) штуки вместе с пристрелкой, а экономия времени вообще не поддается учету.
Время же на войне ценнее всего. Пока роту пулеметчики держат на нейтралке, не дают головы поднять (это и называется "подавить цель", цель вроде и жива, но делать ничего не может) — к месту прорыва подтягиваются резервы. И уже через час там будет оборона — не то, что ротой, полком не проломаешь.
Вот зачем появились танки: чтобы на корню исключить все сложности с таблицами-расчетами-пропорциями и всей артиллерийской премудростью. Чтобы вообще убрать корректировку и пристрелку, о которой данная глава. Чтобы всегда стрелять прямым выстрелом, "в крестик", а от ответного огня защищаться толстой броней.
Танки могут поражать не все цели, но пехотный ужас — внезапно оживший пулемет или проснувшийся ДОТ — вполне себе выбивают, ради чего и придуманы.
Потом эта работа перешла к штурмовой самоходной артиллерии: та тоже стреляет чаще всего "по крестику".
В ствольной прицепной артиллерии, хм, все иначе.
Одна пушка закончила пристрелку. "Цель задымлена" или "Снаряд упал в расположении цели". Нужные установки прицела/угломера списаны. Берется — да, снова таблица! — в циферки вносятся поправки на соседние орудия по батарее, и можно переходить залпами на поражение?
Веер
Есть одна небольшая тонкость. Вот она-то и называется "веер".
В прошлой главе про эллипс рассеивания мы увидели, что пристрелка по дальности сложнее, чем по направлению. Больше шансов перекинуть или недокинуть снаряд, чем промазать слева или справа. Поэтому веке примерно в семнадцатом-восемнадцатом на поле боя исчезли колонны и клинья, а в каре строились только при отражении кавалерии. Пехота перешла к построению в линии, в две-три шеренги. Во-первых, так в залпе пехотной роты задействовалось побольше стволов, и теория вероятности улучшала шанс попасть. Во-вторых, в тонкую линию пехоты сложнее набросить из пушки. Если только эта линия не в упор подошла, конечно. Но даже и в упор: батарея сметет 50–60 человек из роты, тех, что прямо перед стволами. А остальные 120–140 обойдут с боков и перебьют артиллеристов. Если же рота пойдет на батарею колонной, то от одного залпа вся и ляжет. Чего там рота! Во время наполеоновских войн залп шрапнелью гусарский полк (500 чел) в небытие сдувал.
Но для этого надо, чтобы все стволы пушек одной батареи стреляли параллельно, а не кто куда. Тогда расхождения по дальности минимальны, а шанс накрыть вражеский окоп максимальны.
Выражение "построить параллельный веер" означает рассчитать залп батареи таким образом, чтобы линии выстрела не путались.
Смотрим схему:
Допустим, что опорное орудие у нас номер 3 — оно стоит близко к центру батареи. Поправки от номера 3 до номера 1 будут меньше и точнее, чем если бы мы пристреливались номером 1, а потом вносили поправки по всем номерам до 4го.
Чтобы проверить веер, стреляют очередью. Это в кино показывать любят: бах дальняя пушка в кадре, бах поближе, и так вся цепочка.
Разрывы точно так же появляются очередью. Они, конечно, не падают все рядом, но все же они должны идти ровно в порядке выстрелов. Если так и есть, все хорошо; вот тогда — переход "на поражение", стрельба залпами, как можно быстрее и чаще, чтобы накидать в эллипс рассеивания побольше снарядов одновременно.
А если разрывы путаются, это называется "веер крестит", вот схема:
И вот тут-то пионер не справится. И бойскаут не справится. И даже выпускник гитлерюгенда бы не справился, хотя их учили простой стрельбе прямой наводкой. Тут надо грамотный, опытный офицер, чтобы сообразил, почему вторая направо ушла, а четвертая налево. Именно вторая, а не, скажем, третья, картина ведь может быть сколь угодно заковыристая.
Тут необходим офицер, который всю сложную объемную картину держит в уме:
