Женька заметил, как она закатила глаза.
Упершись в хлев и сарай, он взял паузу. И последнее «Вперед! Росси-и-я!» бедненько прозвучало Сашкиным голосом.
– Ну как? – прохрипел Женя. Откашлялся и добавил уже своим голосом: – Понятнее?
Саша весело закивал. Но тут же его лицо озадачилось, и он неуверенно замотал головой:
– А она, что же, услышит?
– Кто?
– Россия, – выдал он.
– Нет, нет, нет, погоди-ка, – запутался Женек. – Услышит… не Россия как бы, а наши ребята, наша команда. Ага! Да, да, да, это они услышат Россию. Потому что сейчас… мы, все, кто болеет за них, и есть как бы Россия. Комментаторы так и говорят: «Вся страна сейчас болеет за этих ребят».
Они замолчали. Повернулись к окнам и прислушались. Там, за стенами, шепеляво гудел стадион. И в эти же самые секунды он ревел диким, тысячеголосым хором там, за сотнями тысяч километров. Далеко и все же прямо сейчас. И если они присоединятся к этому хору, разве не будут и они там, со всеми?
– Нет, ты только представь! Мы вот с тобой во дворе стоим, а они прямо вот в этот момент бегут по полю, пинают мяч, толкаются, – вновь оживился Женек. – А нам что остается? Кричать им, чтобы поторапливались.
И заголосил звонче прежнего:
– Ну-у-жен! Гол! Ну-у-жен! Гол! Ну-у-жен! Гол!
Он стал карабкаться по лестнице, приставленной к сеновалу над хлевом, и продолжал скандировать. Сашка вторил ему и полез следом. Они забрались до третьей сверху перекладины и в две разрывающиеся глотки посылали над крышами деревни сигнал одиннадцати ребятам:
– Ну-у-жен!! Гол!! Ну-у-жен!! Гол!! Ну-у-жен!! Гол!!
Не прошло и пары минут, как из зала высунулся дядя Юра. Повертел головой и нашел их взглядом. Лицо его пылало. Мальчики притихли.
– Гол! – вдруг вырвалось у него. – Наши!!
– Да!! – завопил Женька. Заспешил вниз, спрыгнул с метра высоты и бросился к крыльцу.
– Погоди! – крикнул в спину Саша.
Женек скинул галоши, распахнул дверь и притормозил, обернувшись к нему. Секунд шесть братик слезал с лестницы, еще четыре бежал к двери. Но в зал к телевизору они домчались в одно мгновение.
Атаковал Сычев. Пробил. Вратарь отразил. Но неудачно. И Бесчастных добил в пустые ворота. Да! Они это сделали!
Женя и Саша прыгали посреди зала. Катька успела перебраться на кресло ближе к экрану и повторяла:
– Я говорила, я говорила! Сычев лучше всех!
Оля и Лариса были тут же – сидели на диване и лакомились вишней, выплевывая косточки в кульки.
– Теперь что? – без особого интереса обронила Оля. – Выходят они из группы, нет?
– Да какой там, – отозвался дядя. – Играть еще не кончили.
А Женек вспомнил, что Бельгия оба матча до этого сыграла вничью.
– Проходят! – воскликнул он и грозно помахал экрану: – Только не пропустите!
В этот самый миг возник опасный момент у российских ворот. Бельгиец пробил… Мимо. Женя схватился за голову, Катя вздохнула, а дядя плюнул и махнул рукой.
В зал вошла тетя Лиза – в косынке, пыльном сарафане и грязных перчатках.
– Это кто это тут заместо петухов всю деревню всполошил? – оборвала она праздник, потому что спрашивала серьезно.
Мальчишки притихли, прыгать перестали. Только плечами пожимали. Но все присутствующие, скосив на них взгляды, выдали болельщиков в миг.
– Вот пойдете сейчас к петуху все яйца, что курочки с испугу снесли, выпрашивать, – пригрозила тетя Лиза, но уже мягче.
– Так это… теть Лиз, почему… нет, а чего это сразу мы? – по глупой привычке отпирался Женек.
Тетушка уперла руки в бока и закивала:
– Ага, ага, давай, расскажи еще какую-нибудь небылицу.
Женька только раскрыл рот, как из-за окон, с улицы, донеслось: «Впере-е-д! Росси-и-я!! Впере-е-д! Росси-и-я!!»
Тетя Лиза удивленно уставилась на него, он лишь развел руками. А затем кинулся к окну. Саша поспешил ко второму, тому, у которого стоял стул.
На улице у ворот стояла четверка пацанов. Один, рыжеволосый, был в футбольной форме сборной России. Еще один, лопоухий, в форме «Спартака». Двое остальных, золочено-кудрявых, просто пестрели белым, красным и синим цветами в одежде. Этими же красками оказались выкрашены лица всех четверых.
Они вскидывали руки, кричали:
– Впере-ед! Росси-и-я!!
И следовал рукотворный залп.
– Мам, там Митька. И Колька Шипкин, – посмеивался Сашка, стоя на стуле. – А еще угадай… Юрки Картавые! Слышишь?
Он помахал им. А Женя, бросив ему: «Погнали» – метнулся мимо привставшей Кати, мимо тетушки, подошедшей к Юре и пихавшей его в плечо, побежал через кухню и сени во двор.
Просвистел галошами по бетонной дорожке к воротам и, подпрыгнув, дернул за ручку. Засов выскочил, дверь отъехала, впустив волну ора.
– Давайте сюда, у нас здесь комментаторов слышно! – позвал Женек ребят.
Мальчишки, сбившись с речевки, переглянулись. Лопоухий подтолкнул рыжего. И они, притихшие, словно пришли в гости на день рождения новенького, вошли во двор. На пороге он представился – заразившись от них скромностью, как-то неловко повторил четырежды:
– Женя.
– Коля, – ответил рыжеволосый.
– Митька, – назвался «спартаковец».
На футболках обоих значилось «Титов», и можно было подумать про них, что они братья. Как и про двух оставшихся, проглотивших по букве «р»:
– Юхка. Юхка.
Но Женька знал, что Титов – это фамилия футболиста, и догадывался, что братьев в одной семье вряд ли станут называть одним именем.
С крыльца сбежал Сашка, и ребята чуть оживились.
А следом взорвались комментаторы – их взволнованные голоса ругали Хохлова и воздавали почести Нигматуллину.
– Эй, там, у экрана! Ну чего там? – крикнул в окно Женек.
– Сели в оборону! Бестолковые, – отозвался дядя Юра.
– Да что ж такое-то, а! Сейчас мы их взбодрим. – Женька повернулся к фанатам. – Так?
Они закивали.
– За! Побе-е-дой! – завел Женек. И на второй раз они подхватили.
Снова они тянулись к небу, которое в дрейфующих резных облаках было точно карта мира. Хором запускали в него боевой клич. И отбивали ритм ладошками над головами.
Стеснение прошло. Мальчишки загорелись улыбками. Дали волю голосам. Звонким, неукротимым. Неограненным, но богатым. Это не был писклявый вой и не какофония, насилующая уши. Неожиданно это звучало красиво. Так казалось Жене, который и голос свой уже не различал. Они словно родились для чистого звука. Из чистого звука.
Устоять на месте не могли. Подпрыгивали по слогам. Дирижировали взмахами раскаленных ладоней. Крутились, скакали, только что на руках не стояли. И то потому, что хлопать ногами неудобно.
Женек видел, как забегали футболисты. От одного соперника к другому. Следом за мячом. И третьего уже поймали. Как отобрали мяч и устремились в атаку. Потому что они, мальчишки со двора, поселились в них, зажгли и встряхнули.
За! Победой! За! Победой! За! Победой!
