всему виду. Не хватало Сашки.
– Здрасьте, – улыбнулась Катя.
– А Санек чего?.. – прочитал мысли Коля и попробовал пошутить: – Отстал?
– Дома. У телика, кажись, – усмехнулся и Женя.
– А-а, ну, да, ясно. Женя же? – покосившись на мяч, аккуратно уточнил Коля.
Женька и сам грешил неумением удерживать в памяти имена новых знакомых, потому был счастлив и горд, что на этот раз, кажется, справился:
– Ага. А ты… Коля?
Он кивнул.
А вот второй мальчик, который спартаковский Титов… Его имя как раз всплывать не спешило.
– Эй, аллё, я же тоже там была, болела, – вмешалась сестра. – Катя, если кому-то интересно.
– Вы чего там? – донеслось от ворот. В их сторону глазел, прикрываясь рукой от солнца… Митя. Ого! Женек вспомнил. Вроде бы.
– А вы чего? – ответила Катька.
– Так… пенальти пробиваем, – сознался Коля и поиграл мячом в руках.
– Да? Ну-ка, ну-ка, тоже хочу.
И она, никого не спрашивая, зашагала к воротам. Женя и Коля переглянулись и пошли следом.
– Привет, я – Катя, – представилась она лопоухому мальчишке у ворот. – Бекхэма знаешь?
– Да, – кивнул он, слегка опешив. – Я – Митя.
– Мой любимый игрок. Дэвид Бе-екхэм, – протянула она. – Я вообще за сборную Англии болею. А Жендос, мой братик, за португальцев.
Коля и Женек как раз подошли.
– Видели, вчера как англичане 3:0 выиграли, класс? И все – теперь в четвертьфинале, а португальцы даже из группы не вышли.
Катька довольно рассмеялась.
– Ха-ха, и что? Типа твои чемпионами станут, мечтай! – проворчал Женька. Ему хватило и ее вчерашнего трехкратного ликования.
– А вы сами за кого? – спросила она, хихикая, тут же испугалась: – Не за Португалию же?
Колька и Митя переглянулись и, дернув плечами, ответили просто:
– За наших.
– Это-то да, понятно. Ну а теперь?
Митька хлопнул вдруг дважды ладонями в перчатках – грязных, тряпичных, со стертыми наполовину синими точками, – и признался:
– За немцев, наверно. У них Оливер Кан, вообще же классный вратарь.
– Да не, за бразильцев, они крутые, – отозвался Коля, подкинул мяч и попробовал почеканить на коленках. – Хотя… за англичан… тоже… можно!
На последнем слове мяч отлетел.
– Конечно, за англичан! – подхватила Катя и метнулась к мячу. – Ну-ка, я сейчас вам покажу, как Бекхэм бьет. Ну, кто на воротах?
– Ну, давай я, – Митя, подпрыгивая, поскакал к воротам.
– Куда? – деловито спросила Катюха, подхватив мяч и поглядывая на площадку вокруг.
– Отсюда обычно, – топнул Коля на точку метров в шести-семи от ворот и заулыбался в азарте.
Катя поставила мяч, отошла на три шага, почесала нос. Загадочная улыбка появилась на ее лице. Наконец, смешно разбежалась и пнула с носка по мячу.
Резиновый попрыгунчик юркнул рядом с Митей, угодил в толстый столб ворот, отлетел в спину вратаря, а от нее в створ.
Митька мотал головой, хлопая ушами. В глазах Кольки читалось удивление. А Женька смеялся:
– Нет, нет, нет, это у тебя случайно получилось! Не-а, повезло просто.
– Ничего и нет! Нет, нет, нет, – махала сестра руками и приплясывала на месте. – Учитесь лучше!
В этот момент скрипнул засов, и отворилась калитка сбоку от ворот. Со двора вышел высокий, широкоплечий парень. Чуть хмурясь, оглядел компанию. Катя перестала кривляться и, как и Женька, уставилась на него. Митя стрельнул в ту сторону всего на миг и завращал головой в поисках мяча. Коля смотрел с легкой, неуверенной улыбкой.
Парень был молодой, старшеклассник на вид, там необычнее казалось и бросалось в глаза, что голова его была абсолютно лыса. Кожа матово блестела на солнце без единого волоска, только густые брови и слабый пушок на подбородке выдавали рыжину. Странно и непривычно смотрелась и выглаженная бежевая рубашка: ворот нараспашку, полы заправлены в джинсы, а короткие рукава подчеркивали мускулы. А еще остроносые туфли на ногах.
Когда его взгляд остановился на мяче в руках Мити, он обратился к Коле:
– Ты эти ворота строил, малой?
– Нет, – ответил тот, держась за свою улыбку и щурясь, хотя солнце светило ему в спину.
– Так и нехера тогда дубасить по ним, усек?
Колька кивнул было, затем слабо, робко помотал головой:
– Так ты же тоже не…
– А ты видел, блин, чтобы я колотил по ним?
Коля усмехнулся и заулыбался сильнее, мотая рыжим затылком.
– То-то, – парень провел ладонью по гладкой макушке, уголки его губ тоже растянулись, правда, совсем чуть-чуть. – Вон площадка для кого? – Он указал рукой дальше по улице. – Две березы – ворота, трава вокруг, а в школе вообще целое поле для вас.
– Понял, Дэн, – отозвался Колька, глянув в том направлении.
– Привет, Ушастый, – кивнул Дэн Митьке, который на цыпочках успел сбежать от ворот и вместе с другом смотрел на березки.
– Здарово. Куда вырядился… Лысый? – выдал тот, глупо улыбнувшись, и спрятался за спиной Коли, готовый в любой момент пуститься наутек.
– Вот ты, блин, Ушастый, будешь много знать – уши как у слона растяну, встать не сможешь. Давайте валите отсюда со своим мячом.
Он махнул рукой и пошел. Еще бросил на ходу Коле:
– Малой, маме передай – приду поздно.
– Мой брат, Денис, – на всякий случай пояснил Колька, когда они снова оказались вчетвером. – На свидание побежал.
– Класс, – протянула Катя.
– С Ленкой? – то ли спрашивая, то ли нет, обронил Митя.
– Не-а, так вырядился – значит, с новой девчонкой, – с какой-то гордостью произнес Малой.
– Ну чего, погнали? – Ушастый мотнул головой в сторону зеленого пятачка у берез. И туда же прямо с рук пнул мяч и помчался за ним следом.
– Спорим, я повторю не хуже твоего Бекхэма? – кинул Коля Катьке, готовый сорваться с места.
Но она как будто пропустила его вопрос. С секундной паузой перевела на него блуждавший взгляд, еще мгновение глядела и наконец покачала головой:
– Не, не сегодня… И никогда – Бекхэма не переплюнуть! – вновь развеселилась, – Всё, я побежала.
Женька расстроился, но в то же время выдохнул: да, он хотел поиграть в футбол, но одновременно и трусил играть с пацанами, которых мало знал, к которым не привык. Сестра помахала ручкой и пошла. Он за ней – неохотно-облегченно.
– Ты куда? – обернулась она удивленная. – Не будешь в футбол играть?
Женя замер. Сердце забилось. Неуверенно пожал плечами.
– Иди играй, дурак. Ты же любишь.
Он медленно кивнул – обречено-решительно. И остался. А Катька зашагала к дому.
Женек вдохнул и отвернулся, сестра исчезла. Он остался наедине с посторонними. И, как обычно бывало в таких случаях, вдруг почувствовал себя еще младше и меньше – будто бы мальчишкой, пришедшим из детсадовской группы в первый класс. Хотя Коля, глядевший Кате вслед, никак не мог быть посторонним –
