они уже знакомы и даже оба любят футбол. Посторонним, скорее, назвали бы его, и это тоже было неприятным.
– Можно? – спросил Женька совершенно не нужно, словно действительно сжался до малыша.
Колька перевел на него взор и зажегся:
– Конечно! Погнали.
Слова эти и его улыбка были такими естественными, что Женьку вмиг стало легче. Робость отступила и позволила улыбнуться в ответ. Они побежали к Мите.
– А из клубов за кого болеешь? – стало интересно Жене.
– В смысле?
– Ну, по футболу. Есть сборные стран, а есть же клубы, – принялся объяснять он, сам того стесняясь. – Я болею за мадридский «Реал».
– А-а, не, – покачал головой Коля на бегу, – у нас телик только наших показывает. Мне «Спартак» больше нравится.
– А-а, ну да. «Красно-белые», да, они классные. А Митя за кого?
Они как раз добежали, и от Коли последовало:
– Ушастый, ты за кого болеешь? Типа из клубов.
Тот пытался набивать мяч, но через удар снова ловил руками:
– Я?.. Да не знай, по-разному. Я, вообще-то, мало смотрю.
– Но у тебя же прям форма спартаковская была, – слегка удивился Женя. – С Титовым. Клевая.
– Да это просто папка привез в прошлом году из командировки. Из Москвы. Клевая, да. Большая только немного.
– А у меня дома есть форма «Реала», – не удержался Женька. – Только, блин, без номера и имени. Я хотел, чтобы «10» и «Фигу» было, но на рынке только Рауль, Зидан или…
– Давайте играть уже, чего болтаем, – прервал его Коля.
И Женя сперва разозлился, но затем даже обрадовался, потому что на моменте с Зиданом чуть было хвастливо не выпалил, что встретил его и даже говорил с ним буквально недавно в Комсомольске, который буквально недалеко. Вот был бы позор! Детсадовская выдумка.
– Кто забивает, тот на ворота, – напомнил Митя. – Вот эта ветка – перекладина, ясно?
– Да-да, кидай мяч.
Начали с пенальти. Первый удар у Женька вышел слабым, второй – мимо, пришлось бежать за мячом. Третий вообще в руки Коле. Тот перед этим пробил на силу, и мяч проскользнул между Митькиных кистей, которые, казалось, уже не выпустят его. Расстояние между деревьями было куда меньше, чем у дворовых ворот. К «девятке» и подпрыгивать не нужно. Стало даже немного обидно: получалось, будто бы забить можно, только если влупить по мячу со всего размаху. Так и вышло, когда Женя перестал выцеливать и просто бахнул.
Сменив Колю меж берез, он слегка растерялся – не такие и маленькие эти ворота. А когда Митька пробил – у самой штанги, на высоте колена, – вратарь-дебютант и не шелохнулся. Чем внезапно рассмешил пенальтистов.
– Ты его взглядом хотел остановить что ли? – посмеялся Колька, присаживаясь на траву, поскольку мяч улетел метров на пятьдесят. Ушастый хохотнул и потрусил за ним.
– Я здесь реально как на расстреле, – признался лишь Женька и поплелся от ворот.
– Это как с холодной водой в озере. Лучше сразу подставиться под удар, типа как нырнуть, и понять, что это несмертельно. Тогда и бояться нечего будет.
– Я не боюсь, – буркнул Женек.
– Ага.
– Просто реакция плохая.
– Ну да, но ты все равно попробуй.
Затем стали играть в одни ворота. Носились по площадке, поскальзываясь на траве и окрашиваясь ее соком, толкались, старались обыграть друг друга и прорваться к воротам. И обмануть уже вратаря: протолкнуть мяч мимо, закатить между ног или с воплем и смехом влететь вместе с ним за линию гола.
Дриблинг всегда виделся Жене какой-то магией. Этим и поразил однажды футбол, который ему, еще мальчишке, казался вроде скучной игрой по телику. Просто в одном матче кто-то вдруг обвел сразу двоих и улизнул, оставив в дураках, – красиво и удивительно, как фокус. И Женек влюбился, загорелся. И, что делало его по-настоящему счастливым, магией этой он обладал.
Хватало пары неуловимых движений, чтобы оказаться с мячом за спиной соперника. То была какая-то чуйка, инстинкт. Ноги вытворяли это сами. Но только если голова опустошалась, а сердцем качался покой. А так и случалось после первой же удачной обводки. Мяч признавал в нем достойного и становился верным орудием его магии. Может, получалось так не всегда, но, если выходило, то Женя готов был играть бесконечно. Все, что его занимало, это проскользнуть, проскочить, просочиться к воротам, дразня мячом, но не отдавая. И, конечно, он не мог не грезить о гремящих стадионах и исторических финалах.
Женек обводил Колю, убегал от Митьки. Раз, два – и проскакивал мимо, юркий, как олимпийский горнолыжник, быстрый, как шулер. И забивал, потому что не надо было лупить со всей силы. Поначалу ребята отнеслись к этим фокусам серьезно. Мол, ладно, сейчас как соберусь, как включусь на максимум, сразу остановлю этого «мистера крутого». Встречали с напряженными лицами, настырно дышали, пыхтели, выкидывали ноги, думая опередить, предугадать.
Раз-два у них получалось: Женя оставался без мяча, но уже в следующем раунде он вновь обыгрывал. И вроде все так же просто, ничего головокружительного. И тогда единственное, что им оставалось, это выкрикнуть в сердцах:
– Да как?! – и наконец расслабиться.
Первым рассмеялся Митя. Дернулся, было, отобрать мяч, Женек опять телепортировался ему за спину, но в этот раз тот не бросился вдогонку, а лишь хохотнул и закачал головой:
– Ну ты черт неуловимый!
Женя, закатив мяч в ворота, переводил дыхание. Улыбнулся и пожал плечами:
– Неспециально.
Кольку улыбнуться заставила, похоже, усталость. Он сильно старался и на старания, по большей части бесполезные, тратил слишком много сил. И вот, подступая к Женьку в очередной раз, Коля сменил вдруг серьезное лицо на беззаботно-смиренное, веснушки заискрились в капельках пота, разогнав весь мрак с лица. Он усмехнулся:
– Да, вратарь – это точно не для тебя. – Затем расставил руки и ноги: – Ну давай! Что еще выкинешь?
Женек не успел еще подумать, а ноги уже запустили мяч тому между ног. Тут же грянул взрыв хохота. Митька на воротах согнулся в смехе пополам. Женька оставил мяч и отбежал, хихикая, от беды подальше. А Коля, сжав кулаки, запрыгал на месте, злясь и посмеиваясь одновременно:
– Ну ты гавнюк! Ловкач, блин, мастер-фломастер!
На этом игра закончилась. Они повалились на затоптанную, уже не такую пышную и все же мягкую траву, потные, уставшие и перепачканные. Солнце смотрело искоса, словно из-за плеча, стараясь незаметно сбежать. Небо с другого края густело, точно цунами, от которого и спасалась оранжевая звезда. Задышала спокойно трава, залечивая раны, которые источали приятный аромат победы. Такой же запах был и у поражения, но сейчас Женя вдыхал именно победу. Он одолел страх, робость и поселившегося в нем
