class="p1">Повторяя заклинание, Женька верил – парни за сотни тысяч километров отсюда вспомнят это жгучее желание сотворить чудо, войти в историю и стать легендами. То желание, что заводило его сердце так, что щемило в груди.
Он видел, как помчались они по полю такими же дворовыми мальчишками – бойкими, бесстрашными, азартными. Как закрутили карусель, как залетал мяч от игрока к игроку. Нет, не могли они считать минуты, прячась у своих ворот. Невозможно это, когда пульсирует в тебе:
«За! Победой! За! Победой! За! Победой!»
Телевизор мелькал кадрами в зале, но и без него Женя видел, как парни бежали в атаку, как окружали атакой и атакой наседали. А затем наконец услышал.
В зале воскликнули. Коротко и… испугано. А дальше была ругань.
Женек опустил руки. Каким-то печальным эхом прозвучали еще мальчишки, а после тоже смолкли.
В окошко выглянула Катька:
– Забили, – вздохнула она, – нам.
– Что? Нет! Как же так?! Почему?! – вырвалось дружно у фанатов.
– Вот так вот, – пожала плечами сестренка.
А затем шустро посторонилась, грянул дядин бас:
– Как – как! Вот, глядите!
И в окне показался телевизор. Дядя бухнул его на подоконник. Экран задрожал, проплыла парочка помех. И Женька увидел.
Угловой. Навес. Удар головой. Гол.
Бельгийцы впереди. Бельгийцы выходят из группы!
Женя сам не ожидал, как вдруг подступили слезы. Защипало в горле.
Мальчишки подошли под окно, ближе к телевизору, и поддакивали огорченным комментаторам.
«Почему так случилось? Ведь это решающий матч – неужели они не понимают?! – негодовал Женек и печалился. – Почему они постоянно пропускают, когда надо забивать? Почему так, а, когда мы тут просим их, надеемся, верим? И мы, и все… Вся страна, а они… Ведь надо всего себя… Такой шанс! Неужели они вот об этом мечтали, вот так сыграть?»
– Какая минута? – вырвалось у него.
– Восьмидесятая, – злобно процедил Митька.
– Время… есть, – прошептал Женек.
По ту сторону экрана игроки в сине-белых футболках рвались в атаку. Последовал навес. Опасный, хороший.
– Бей! – прогремело на весь двор.
Игрок бы и рад, но не дотянулся. Миллион человек всплеснули руками и еще пятеро тут, во дворе.
– Еще есть время, – повторил Женя увереннее.
Кудрявые головы обоих Юриков обернулись.
– Один гол – и всё. – Он помахал указательным пальцем. – Один точный удар! – Слушали уже все. – Просто ударить хорошенько. Пас и касание. Да? Так ведь? Это возможно. Нужно только идти вперед.
Мальчишки переглянулись. Закивали неуверенно. Но в глазах их вновь запылал огонек. Только Сашка косился на экран.
– И бить. Бить надо больше. – Колька пнул по воздуху.
Телевизор взревел. Комментаторы онемели. Сашкины глаза округлились.
– Вот вам точный удар, – выдала подоспевшая Катька.
Ребята повернулись к окну. Женек поднял взгляд.
Бельгийцы праздновали. Красные ликовали. 3:1. Мчались озорными чёртиками между застывшими, побледневшими до оттенка своих маек футболистов – неудачников. И только Нигматуллин бесновался, доставая мяч из сетки.
– Жопа, – резюмировал Коля. Картавые Юрики чесали затылки.
– Полнейшая задница, – добавила Катька, качая головой.
Минуту стояли молча. Смотрели повторы. Где-то в доме сокрушался дядя Юра, и когда, казалось, стих, пискнула отскочившая дверь, и он вышел на крыльцо. За ним тетя Лиза.
– Все тут ясно, – злобно протянул он, повернувшись к ребятам. Тетя Лиза подтолкнула его, и они направились на огород. Катя вернулась в дом.
Матч тем временем продолжался.
Неудачники разом сбросили оцепенение и заметались, налетая на соперников и выцарапывая мяч. Совсем как в мире, созданном Женей, в рухнувшем мире. Шла восемьдесят четвертая минута. Но теперь в голове было пусто, а в груди, казалось, мертво.
– Не работает это! – буркнул Митя и сорвал с себя спартаковскую футболку. Остался в шортах – худенький, но загорелый. Уши пылали.
– Без толку с ними! – Колька хотел уже махнуть рукой в сторону экрана, но, нахмурившись, погрозил ему кулаком. Отвернулся и пошел к воротам. Митька поплелся за ним.
– За Бхазилию? – спросил один Юрка у второго. Они, похоже, выбирали, за кого болеть дальше.
Тот кивнул:
– За Хоналдо.
Они тоже прошаркали мимо.
Женя глянул на Сашку. Он единственный, кто еще следил за игрой. Не отрываясь, смотрел на экран, и в глазах его подрагивали слезы. Голоса комментаторов на долю секунды оживали, но мяч летел мимо ворот.
– Свистка же не было, вы куда? – огорчился Женька. – Вон же, атакуют.
Митя придержал дверь, Колька замер на пороге. Они пожали плечами.
– Есть же Сычев, – убеждал Женек и будто бы даже себя больше, чем их. – Титов. Ваш Титов!
Он указал на спину уже шагнувшего за порог Коли.
– Не успеют. Устали, – пробормотал Митька и выскочил следом.
– Зови еще. Поболеть, – помахал Юрка.
– Ага, вот Бхазилия будет когда, – закивал второй.
Дверь закрылась. И засов, лязгнув, запрыгнул в родную выемку.
– Мы… не справились? – печально спросил Сашка.
Теперь он смотрел на Женю. А Женька стрельнул взглядом на экран. Побежали секунды восемьдесят седьмой минуты. А игра словно закончилась, но это просто была какая-то пауза.
– Если… мы сейчас… Если сдадимся, то – да, это и будет «мы не справились», – твердо произнес Женек. – Понимаешь?
Саша задумался, глядя на него, затем кивнул:
– Свистка еще не было.
– Скрести пальцы, сложи ладони перед собой, смотри… и верь.
Женька показал как. Они замерли под окном, вскинув головы к экрану. И Женек зашевелил губами:
– Нужен гол, нужен гол, нужен гол, нужен гол…
Братик подхватил.
– Нужен гол, нужен гол, нужен гол, – повторяли они – тихо, но с напором.
И снова Женя видел этот гол, знал – он есть. Точно смотрел матч в повторе. Видел мяч в сетке и празднующих футболистов.
Нужен гол, нужен гол…
Каждое заклинание по три секунды. Подбиралась к середине восемьдесят восьмая минута, и, если бы захотелось, можно было бы посчитать, который раз они молили о чуде.
Губы колдовали, глаза гипнотизировали мяч. Вот он оказался в ногах у Титова. Он покатил его Кержакову. Тот развернулся с ним, не устоял. Но в падении все же отдал пас. Прямо по центру. Мяч скользнул между игроками. И его подхватил и в ту же секунду пробросил мимо вратаря Сычев. Мимо вратаря, но не мимо ворот.
Трибуны загудели. Сычев забрал мяч из сетки ворот и побежал к центру поля. Даже Катька показалась в окне над телевизором:
– Я же говорила, Сычев – лучший!
А Женя и Саша еще несколько секунд шептали свое. Пока Сашка не замолк, посмотрел на Женька горящими глазами и воскликнул:
– Гол!
Женя знал это, он уже видел это. И потребовалось мгновение, чтобы открыть самому себе – нет, не видел, это не запись, не повтор, и он не
