Герцог решил, что темы, которую затронула Анна, все равно не избежать, рано или поздно она поймет, что к чему в этом мире, и поэтому ответил напрямую:
— Мадам Помпадур была любовницей Людовика Пятнадцатого.
— Что это означает?
— А ты сама не знаешь?
— Не совсем, — ответила Анна. — В книгах по истории Франции говорится о многих женщинах, обладавших огромной властью и влиянием, хотя они и не были аристократками. Вот и все. Как мне в это поверить, раз никто не объясняет, почему они становились всевластными?
Герцог слегка задумался, затем вздохнул и попытался сформулировать для Анны подходящий ответ:
— Французские короли, как и короли во всех других странах, должны были жениться из политических соображений — брак закреплял союз между двумя государствами.
Он перевел дыхание и продолжил:
— Но поскольку король — такой же мужчина, как и все, его тянет к женщине, которую он находит наиболее привлекательной и интересной.
Герцог следил за лицом Анны и по выражению ее глаз понимал, что она впитывает каждое его слово.
— Король любил женщину, которая становилась его любовницей? — спросила она.
— Как правило, да, — ответил герцог. — А мадам Помпадур король Людовик Пятнадцатый не только любил, но и хранил ей верность, что было совершенно необычно.
— Ты хочешь сказать, что у некоторых королей была не одна, а несколько любовниц?
— Думаю, тебе нужно почитать об английском короле Карле Втором, — сказал герцог. — Он имел много любовниц, все они были красавицами, и одна из самых влиятельных. Луиза де Керуаль, была француженкой. У меня в Англии, в загородном доме, есть ее портрет — говорят, это одно из лучших изображений Луизы.
Несколько секунд Анна молчала, потом задала новый вопрос:
— Если короли имели любовниц, у обычных мужчин они тоже были?
— Только если мужчина был в состоянии содержать их.
— Ты хочешь сказать, что любовница дорого обходится? Почему?
— Предполагается, что нужно благодарить ее за услуги…
— Что включают в себя ее услуги? — прервала его Анна.
Герцог задумался.
Он чувствовал, что будет ошибкой начинать разговор на эту тему так скоро после свадьбы. В то же время рано или поздно Анна неизбежно столкнется с ней в том мире, где ей предстоит жить.
— Любовница старается отвечать взаимностью на любовь своего покровителя, во всем угождать ему, — сказал он, — а за это ожидает награды деньгами или драгоценностями.
Анна в задумчивости закусила нижнюю губу. Ворон с облегчением подумал, что пока ей хватит и такого объяснения, но, оказалось, девушке этого недостаточно.
— Это кажется мне очень странным. Я всегда думала, что любовь люди дарят друг другу, а не продают или покупают.
Герцог оценил остроту ума Анны, но решительным тоном прервал разговор:
— Предлагаю закрыть тему. Это не то, о чем стоит разговаривать в день свадьбы.
— Думаю, ты уходишь от этого разговора потому, что у тебя были любовницы, но тебе не хочется рассказывать об этом, — сказала Анна, посмотрев в глаза герцогу.
— Даже если у меня и были любовницы, я не стану обсуждать это со своей женой, — резко ответил герцог.
И тут же понял, что совершил ошибку.
— Прости, если я что-то сделала не так, — примирительно сказала Анна. — Но ты сам решил, что мы будем честными друг с другом.
Герцог почувствовал себя так, словно ступил на очень зыбкую почву.
— За свои слова я отвечаю, — сказал он. — Но сегодня у нас выдался трудный день, и мне хотелось рассказать тебе о чем-нибудь более приятном. Например, о картинах и других красивых вещах в нашем доме.
— Я понимаю, но мне интересно все, что ты говоришь.
Герцог знал, что это правда, и, обрадовавшись, что смог уйти от не слишком легкого разговора о любовницах, решил переключить внимание Анны на другую тему.
— Завтра я собираюсь посетить вместе с тобой мсье Уорта и попросить его создать для тебя несколько платьев, которые лучше всего подчеркнут твою индивидуальность. Только он способен сделать это, потому все и считают его гением.
Он надеялся, что Анну увлечет этот разговор, и потому продолжил:
— Сегодня вечером, когда поднимешься в свою комнату, чтобы переодеться к обеду, ты найдешь там еще несколько платьев. Я заказал эти наряды, чтобы ты носила их до тех пор, пока не будут готовы творения Уорта. Я надеюсь, что шляпки и другие аксессуары к готовым платьям тебе тоже понравятся.
— Надеюсь, кто-нибудь покажет мне, как управляться со всеми этими вещами.
— Это сделает горничная, — ответил герцог. — А еще к нам приедет самый известный в Париже куафер, он сделает тебе прическу. Думаю, очень скоро ты ощутишь себя совершенно другим человеком.
— Куафер? — переспросила Анна. — Здесь так называют парикмахера?
— Не совсем, — улыбнулся герцог. — Анри именно куафер, самый известный в Париже. К нему очень трудно попасть, а деньги за свою работу он берет просто сумасшедшие.
— Как я понимаю, быть модной леди — удовольствие очень дорогое, — заметила Анна. — Надеюсь, ты найдешь, что я стою таких денег.
Взгляд Анны был настолько выразительным, что герцог, как ему казалось, мог легко прочитать ее мысли — она думала, что принять от него так много значит быть почти как его любовница.
Герцог размышлял, что сказала бы Анна, объясни он ей четко и конкретно, чего именно мужчины ждут от своих любовниц. И от жен, между прочим, тоже.
Но потом он вспомнил про обещание, которое дал Маргарите, и о том, что в течение трех месяцев о близости с женой ему придется забыть, и решил, что было бы ошибкой так рано приступать к разъяснению обязанностей, которые называются супружескими.
* * *
Дверь салона открылась, и вошла Анна.
На ней было уже другое, тоже очень красивое платье, которое удивительно шло ей, хотя и не было создано великим Уортом.
Оно было сшито из очень бледного розового тюля, с турнюром и открытыми плечами — герцог впервые увидел их матовую белизну.
Анна выглядела настолько прелестной, что герцогу хотелось захлопать в ладоши.
Анри потрудился на славу — уложил волосы вокруг лица Анны крупными локонами. Такую прическу ввела в моду принцесса Уэльская, и она как нельзя лучше подчеркивала античную красоту Анны, которую герцог заметил еще в монастыре.
В отличие от Клеодель, Анна не выглядела кукольно-хорошенькой, исходившее от нее ощущение юности и чистоты воспринималось не на физическом, но скорее духовном уровне.
Анна подошла к герцогу и сказала, смеясь:
