Девочка кивнула.
— У тебя рука сломана. Я ее вымою, а потом вместе с этим джентльменом мы ее выправим. Не хочу обманывать, будет очень больно. Но потом тебе станет гораздо лучше, я обещаю. Хорошо?
Эликсабет кивнула; ее глаза, поразительно синие на перепачканном сажей лице, с надеждой смотрели на Эмму.
— Принесите мне воду и полотенце, — сказала Эмме одной из горничных. — Майкл, держите девочку за плечи. — Эмма вынула чистую ткань, потом вытащила фляжку, две дощечки и бинты.
Эликсабет не шевелилась, но следила за всеми действиями Эммы.
Спокойно и уверенно Эмма аккуратно смыла сажу, бормоча что-то успокаивающее. Потом, прикрыв глаза, осторожно ощупала кость. Предупредив Майкла взглядом, она сделала глубокий вдох, потом уверенным движением выправила руку.
Эликсабет закричала. Слезы ручьем потекли по перепачканному личику.
Леди Леттис, охнув, упала в обморок, неизящно развалившись на полу.
Бернхард влетел в дверь, с одного взгляда увидел бесчувственных трубочиста и леди Леттис, пятна сажи и воды на коврике и обоях и разразился пылкой речью на немецком, поминая родителей всех находящихся в комнате, и особенно родителей Майкла.
Эмма была так занята своим делом, что совершенно не замечала Бернхарда. Она снова ощупала сломанную кость, потом с удовлетворенной улыбкой намазала руку чем-то белым, наложила шину, забинтовала и оглядела комнату. Увидев кружевной шарф, она ухватилась за один конец.
Но Бернхард вцепился в другой и по-женски заверещал:
— Нет. Нельзя!
Они тянули шарф, устроив что-то вроде игры в перетягивание каната, потом Эмма холодно взглянула на него.
— Вы желаете оказаться в их положении? — Она кивнула на леди Леттис и трубочиста.
Майкл поднялся.
Бернхард взглянул на его сжатые кулаки и отпустил шарф.
— Я сейчас вызову людей принца!
— Пожалуйста, — искренне сказала Эмма. — Но прежде чем вы это сделаете, вспомните, что гостья вашего отеля лежит на полу без сознания. Займитесь ею, пока она не пришла в себя и не обнаружила, что вы были безразличны к ее беде. Уверяю вас, леди Леттис всех оповестит о своем неудовольствии.
Бернхард дрогнул, потом поспешил к леди Леттис, встал на колени и, подсунув под нее руки, с трудом поднял.
Леди Леттис, застонав, шевельнулась и обхватила его за шею.
Видя испуганное выражение лица Бернхарда, Майкл усмехнулся: «Да, дружище, ты угодил в неприятности». Поговорив с одной из горничных, все еще находившихся в спальне леди Леттис, он прислонился к стене и продолжил наблюдать, как Эмма ловко справляется с ситуацией. Очевидно, он ошибся в мисс Чегуидден. Она не была кисейной барышней, какой ему сначала показалась.
Эмма накинула шарф на Эликсабет, соорудив из него перевязь для руки.
Когда она закончила, девочка удивленно сказала:
— И вправду гораздо лучше!
— Вот и хорошо. — Эмма улыбнулась ребенку, выражение ее глаз смягчилось. Потом она посмотрела на Майкла, на ее лице светилась решимость. — Нужно отвезти ее домой.
— Как скажете, — ответил Майкл.
Но он знал, что Эмма не готова к тому, что увидит.
Глава 12
Повозка спускалась в нижний город, дороги становились все уже, дома выше, тени темнее. Улицы были завалены мусором, сточные воды текли в желобах вдоль мостовых. Бедно одетые хмурые люди останавливались посмотреть на Дьюранта, Эмму и Эликсабет.
Эмма прижимала девочку к себе, шепча ласковые слова, задаваясь вопросом, не нападут ли на них, чтобы отнять обувь, ее медицинскую сумку или ленточки, вплетенные в гриву пони.
Дьюрант, на удивление уверенно погоняя лошадь, въехал в серый пустой двор, окруженный старыми домами. Выпрыгнув из телеги, он крикнул:
— Дамасия!
Ставни на четвертом этаже распахнулись, и выглянула молодая женщина с изможденным лицом. Увидев девочку, она побледнела.
— Мама! — слабо позвала Эликсабет.
Дьюрант начал говорить, но Эмма перебила:
— Все будет хорошо. У нее рука сломана, но она срастется правильно.
Дамасия на миг закрыла глаза, затем исчезла в комнате. Через несколько минут она появилась в дверях и бросилась к двуколке.
Эликсабет подалась вперед в безмолвной просьбе, чтоб ее взяли на руки.
Осторожно, с помощью Дьюранта и Эммы, Дамасия подняла дочку.
— Глупая ты девчонка! Говорила я тебе: сиди дома или в беду угодишь. — Она ругала ребенка и в то же время баюкала, прижав к груди.
— Сестренка все время плачет. Есть хочет. — Слезы наполнили глаза Эликсабет. — Нам нужен мой заработок, а теперь… Что теперь?
Эмма никогда не слышала такого отчаяния.
— Щ-ш-ш… — попыталась успокоить ее Дамасия. — Обойдемся как-нибудь.
Дьюрант встретился взглядом с Эммой и коротко покачал головой, предупреждая, чтобы она не предлагала Дамасии деньги.
Гордость. Эти морикадийцы были слишком горды, чтобы принять помощь, как бы отчаянно в ней ни нуждались!
В окнах и во дворе появились люди. Две женщины двинулись к колодцу в центре, чтобы набрать воды, и все время поглядывали на Эмму.
— Спасибо, что привезли Эликсабет домой, — сказала Дамасия. — Спасибо вам обоим. С тех пор как убили Рики де Гиньяра, мы редко выходим из дома — боимся, что люди принца схватят нас и поволокут на допрос. От стыда можно умереть!
Одна из женщин у колодца ударила ведром по булыжникам.
— Молчи, Дамасия! Ради своих детей не болтай лишнего!
Дамасия резко покачала головой.
— Это англичанин.
Обе женщины облегченно вздохнули. Они, казалось, знали титул Дьюранта.
Одна сделала реверанс.
Другая, предупреждавшая Дамасию, отошла.
Эмма наблюдала за ними, пытаясь понять их чувства, и думала, что народ этой страны порабощен страхом.
Дьюрант понизил голос:
— Возмездие неподходящее?
— Не в этом дело. Они действительно не подозревают кого-то из нас. Считают, у морикадийцев ума не хватит придумать Мстителя. Они знают, что у бедняков нет денег на хорошую лошадь, и большинство из них не умеют ездить верхом. Они воображают, мы слишком запуганы, чтобы попытаться убить такую свинью, как Рики де Гиньяр. — Голос Дамасии вибрировал от гнева. — Возможно! Но мы рады, что он сдох!
— Дамасия, тихо, — быстро проговорила женщина у колодца.
Ни Дьюрант, ни Дамасия не обратили на нее внимания.
— Я слышал, Мститель отпугивает игроков, которые привозят деньги и тратят их за игорными столами принца Сандре, — сказал Дьюрант.
— Вот и хорошо, — усмехнулась Дамасия. — Говорят, принц в бешенстве — ведь его люди не могут найти Мстителя. Он боится, что над ним будут потешаться. Наш принц не любит выставлять себя дураком.
