Потому что он хотел расправиться с ее отцом. Потому что держал ее заложницей в своем странном доме. Потому что он был ехидным опасным созданием и хотел причинить ей вред. Он был чудовищем не из-за физического уродства, а потому что имел черную, как ночь, душу.
Внезапно ей припомнился темный незнакомец, который обнимал ее, носил на руках, утешал и целовал.
Господи помилуй, не может быть, чтобы это был один и тот же человек. А если она ошибается?
Глава шестая
Прошло еще три дня, пока Мег не стала себя чувствовать более-менее здоровой. Все это время она лежала в постели, пила маленькими глотками куриный бульон и лимонад, и слушала свой кашель. Рут неустанно суетилась возле нее, Сальваторе тоже заходил время от времени и окидывал ее нарочито сердитым взглядом. Днем она читала романы Стивена Кинга, а по ночам ей снились кошмары. И все это время она не видела ни темного незнакомца, ни Этана Уинслоу. Даже странный дедок из сада — и тот позабыл о ее существовании. Еще немного, подумала Мег на закате третьего дня, и я тронусь умом.
Ее устроили в другой комнате, где-то на нижних уровнях дома. В помещении горели масляные лампы, что было заметным прогрессом по сравнению со свечами в ее прежней комнате. Обстановка в ее новой спальне была выдержана в уютном викторианском стиле, с широкими окнами, которые пропускали тусклый дневной свет. Вся ее одежда, вплоть до нижнего белья исчезла. Теперь на ней красовалась широкая белая ночная рубашка, принадлежавшая, по всей видимости, прабабушке Этана Уинслоу. Это было неважно, потому что от времени тонкий хлопок вытерся и стал нежнее пуха. Кроме того, ткань от времени стала почти прозрачной, и ничего не могла бы скрыть, вздумай Меган бродить по комнате. К счастью, девушка так ослабла, что с трудом добиралась до ванной комнаты.
Тяжелее всего приходилось ночью. Почти весь день она спала — таким образом изможденный болезнью организм реагировал на изменения привычного распорядка дня. Зато среди ночи она просыпалась одна-одинешенька на огромной кровати в пышно убранной спальне, и компанию ей мог составить только Стивен Кинг.
Мег разбудил собственный крик. Снаружи лил дождь, казалось, он не прекращался целую вечность. Незашторенные окна не пропускали никакого света. Масляные лампы погасли, оставив ее в кромешной тьме, она начала лихорадочно нащупывать спички на прикроватном столике, чтобы зажечь стоявшую возле нее старую лампу.
Ее рука наткнулась на стекло, оно упало и разбилось, наполнив комнату едким запахом лампового масла. Она застонала от ужаса и вжалась в подушку, когда в черной тьме раздался его бархатный голос.
— Не двигайся.
Мег не стала спрашивать, как он здесь оказался. Очнувшись от кошмара, которого толком даже не помнила, она была почти уверена, что он здесь, рядом с ней.
— Очень темно, — пожаловалась она.
— Если ты встанешь с кровати, то порежешь ноги. Завтра Сальваторе все приберет.
— Очень темно, — повторила она.
— Привыкай.
Теперь он был ближе, двигаясь во тьме тихо, словно кот. Разве инвалидное кресло может двигаться бесшумно? Если нет, значит, он сюда пришел? А может, прилетел?
Меган тряхнула головой, отгоняя прочь несуразную чушь. Он был обычным человеком, а не каким-то там привидением. Или призраком ночи.
— Ты можешь даже полюбить ее со временем, — сказал он голосом низким и волнистым, который извивался во тьме подобно ленте из звука. — В темноте все видится лучше. Она надежно хранит секреты и скрывает уродство. При пламени свечей все кажется таким прекрасным. Конечно, ты достаточно тщеславна, чтобы с этим не согласиться.
— В общем-то, по натуре я не такая уж и гордячка.
Он горько рассмеялся.
— Неужели? Вот я точно нет, к сожалению. Мне нечем особо гордиться.
Ей нечего было возразить. Он находился в опасной близости от нее, прямо возле кровати. Мег была совершенно уверена, что это темный незнакомец, который ухаживал за ней во время болезни. Который поцеловал ее, чтобы почувствовать вкус жевательной резинки. Этан Уинслоу. Она задрожала в темноте.
— Когда ты меня отпустишь? — спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно и спокойно.
— Неужели нужно снова возвращаться к этому вопросу? Тебе не надоело?
— Неужели ты позволил бы мне умереть? За сотни миль от нормальной медицинской помощи? Как бы ты объяснил мое исчезновение и избавился от тела?
— Я не обязан никому ничего объяснять. В этом нет необходимости. И не думаю, что у меня были бы проблемы с тем, куда деть тело, если бы возникла такая потребность. Не нужно недооценивать моей власти, Меган. Поблизости нет никого, кроме кучки жителей Оук Гроув, а они сделают абсолютно все, что я им прикажу.
— Они тебя боятся.
— Да. И в тоже время я — их единственный источник дохода. Поэтому если они меня ослушаются, то рискуют либо оказаться без гроша за душой, либо ослепнуть или сойти с ума. А может, и то и другое вместе.
— Так ты знаешь, что рассказывают о тебе в городке, — ее почему-то смущало то, что она прислушалась к городским сплетням.
— Я знаю все, что мне нужно. Например, то, что ты боишься заснуть, начитавшись романов Стивена Кинга.
— А у тебя нет более жизнерадостных книг? — спросила Мег, даже не подумав с ним спорить. Она поверила этому бестелесному голосу. Этан Уинслоу, действительно, знал все, что ему было нужно.
— Я оставил их специально.
— Ты хотел меня напугать?
Чему здесь удивляться? Он приложил все усилия, чтобы испугать ее до смерти, как только она приехала. Ее смущало другое, что ей не было ни капельки страшно находиться в темноте наедине с человеком, которого она считала чудовищем. И который целовался, как ангел.
— Конечно. Но только без паники. Ты же читала «Кристину». По моему мнению, ты теперь за милю будешь обходить автомобиль.
— Слабое утешение.
— В этом вся соль.
Он был по-прежнему близко от нее. Меган жалела, что во время болезни ее память плохо работала. Она никак не могла совместить Этана Уинслоу, уродливое чудовище, жившее в недрах старого дома, с мужчиной, который нашел ее в саду и нес по лестнице, а потом укачивал на коленях, обнимал и целовал. Ей на секунду показалось, что она даже видела его лицо, но горячка унесла это воспоминание с собой.
— Неужели ты позволил бы мне умереть? — не унималась она.
— А ты как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос. Мег очень хотелось, чтобы старая лампа не валялась разбитой на полу, а снова стояла возле кровати. Тогда она непременно запустила бы ею в своего мучителя.
Хотя скорее всего, она промахнулась бы в темноте.
