— А ты как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос. Мег очень хотелось, чтобы старая лампа не валялась разбитой на полу, а снова стояла возле кровати. Тогда она непременно запустила бы ею в своего мучителя.
Хотя скорее всего, она промахнулась бы в темноте.
— Не думаю, — сказала она наконец. — Ты нашел бы машину, вызвал скорую помощь или вертолет, но доставил бы меня в хорошую больницу.
— Наивная вера в людей — одно из твоих очаровательных достоинств. Если бы я доставил тебя в больницу, мне пришлось бы отвечать на множество неприятных вопросов. Кроме того, тебе удалось бы сбежать отсюда. Неужели ты думаешь, я бы это позволил?
— Значит, ты позволил бы мне умереть? — она отказывалась в это верить.
— Теперь ты никогда этого не узнаешь, верно? Все, что я хочу сказать, это чтобы ты не возлагала большие надежды на человеческую допропорядочность. Не рассчитывай найти ее в этом городке, и уж точно не у меня. Я привык делать то, что считаю нужным, не взирая на обстоятельства.
Мег ему не поверила. Он так настойчиво убеждал ее, каким чудовищем является, что она начала в этом сомневаться.
— Можешь ты зажечь одну из ламп?
Он рассмеялся.
— Тебе не нужно видеть моего лица. Сегодня ночью ты уже и так достаточно напугалась. Спи, Меган. Тебе нужно набираться сил.
— Чтобы я продолжала здесь жить?
Она не могла видеть в темноте, но была уверена, что он пожал плечами.
— Или чтобы ты попыталась сбежать отсюда. Это неважно. Сначала тебе нужно окрепнуть. Спорить мы будем после.
Он был совсем близко возле нее, просто мучительно близко. Голосом низким и чарующим он сказал:
— Ложись и спи. Здесь нет никаких чудовищ, демонов или призраков, которые могли бы смутить твой сон. Только я. Засыпай, а я постерегу твой сон.
Он собирался к ней прикоснуться. Положить руки ей на плечи и толкнуть на кровать. Но отпустит ли он ее потом? Или ляжет с ней на кровати, пока она будет в состоянии болезненной дремы, полностью во власти ночи, очарованная его низким, вкрадчивым голосом?
Она легла на подушку, натянув на себя легкую льняную простынь. Он рассмеялся легким, веселым смехом, с едва заметными нотками горечи.
— Не волнуйся, малышка. В этой ночной рубашке ты сильно смахиваешь на девственницу времен королевы Виктории. У меня просто рука не поднимется к тебе прикоснуться.
— Женщины ростом метр шестьдесят не любят, когда их величают «малышкой», — ледяным тоном сказала Мег. — И к вашему сведению, я ничуть не похожа на викторианскую девственницу. У меня полным-полно опыта.
Интересно, как она почувствовала, что он улыбнулся?
— Два небольших романчика вряд ли означают обширный опыт в любовных делах.
Она не спросила, как он об этом узнал. Она уже стала привыкать к тому, что он знает абсолютно все; что она не может ничего утаить от мужчины, который ночью видел так же хорошо, как остальные видели при ярком солнечном свете.
— Скажи только одно, — сказала она, поудобнее устраиваясь на своем ложе. — Кто-нибудь спрашивал обо мне? Интересовался, где я нахожусь? Ведь я торчу здесь больше недели, пропустила самолет в Европу, никому не давала о себе знать. Неужели никто не пытался узнать, что со мной сталось?
Этан явно медлил с ответом: то ли собирался ей солгать, то ли задумался, насколько откровенным может с ней быть.
— Никто о тебе не спрашивал, — сказал он, наконец. — Ты хорошо знаешь своего отца. Такой законченный трус, как он, постарается просто обойти вниманием твое отсутствие, надеясь на то, что все обойдется. Тебе никто не поможет, Меган. Только я.
— А ты собираешься мне помочь? — скептически спросила она.
Он был так близко от нее. Она чувствовала на лице его легкое дыхание, и ей захотелось потянуться ему навстречу, чтобы он к ней прикоснулся. Вместо этого она призвала на помощь все свои силы и лежала, не двигаясь.
— Спи, Меган, — сказал он, не ответив на ее жалобный вопрос. — Вот увидишь, завтра ты будешь чувствовать себя лучше и сможешь подумать, как мне отомстить.
— Это ты у нас по части мести, а не я, — проворчала Мег. Почему она вдруг почувствовала себя такой сонной? Запах пролитого лампового масла действовал на нее умиротворяюще, и в то же время возбуждал смутные эротические фантазии. А может, все дело было в голосе мужчины, этого творения ночи, лица которого она никогда не видела?
Завтра, пообещала себе девушка. Завтра она окрепнет настолько, что начнет искать его в безжалостном дневном свете. Никакие увечья не могут быть настолько ужасными, чтобы заставить его проводить жизнь вдали от солнца.
— Спи, — сказал он голосом низким, успокаивающим, и таким осязаемым, как будто провел подушечками пальцев по ее коже. — Оставь все тревоги на завтрашний день.
Неужели он мог читать ее мысли? Или она сказала их вслух? Какая разница? Это было неважно.
— Спи, — повторил он своим завораживающим голосом. И она заснула.
— Интересно знать, почему после того, как я целую неделю питалась исключительно куриным бульоном, я не сбросила даже килограмма лишнего веса? — спросила наутро Мег, застегивая на бедрах свои старые удобные джинсы. Сальваторе неохотно принес чемодан с ее вещами, который он извлек из каких-то неведомых тайников, и она наконец-то сбросила с себя надоевшую ночную рубашку. Девушка все еще помнила ехидные намеки Этана Уинслоу насчет викторианской девственницы. Любая мысль об Этане почему-то выводила ее из равновесия.
Когда Мег проснулась на рассвете, осколки на полу исчезли, на прикроватном столике стояла новая лампа. Только легкий душистый запах лампового масла, витающий в комнате, убедил ее в том, что ночной посетитель ей не приснился. Она решила, что это ночная атмосфера и таинственное поведение незнакомца так странно подействовали на ее нервную систему. Пара джинсов и свободная блузка быстро вернут ей чувство реальности. Нельзя поддаться эротическим фантазиям, имея на ногах стильные ярко-красные кроссовки фирмы Рибок. Она выглянула в окно: ничего нового, все та же пасмурная погода. Правда, дождик прекратился и, казалось, солнце вот-вот пробьется сквозь тяжелые серые тучи. Мег нестерпимо захотелось подышать свежим воздухом.
Окно в ее теперешней комнате выходило на ухоженный розовый сад с решетками для вьющихся растений и декоратичными беседками. Время роз еще не пришло, особенно в таком влажном климате, но листья, покрывающие беседки, были сочными и блестящими. Вдалеке среди зелени ей удалось рассмотреть фигуру мужчины. Неужели Этан Уинслоу покинул свое ночное логово, с удивлением подумала девушка, прильнув к оконному стеклу.
