соединили в себе два типа энергии. Но вскоре после разрушения Зуртарна и Единства обезумели.
– Так что за второй тип? У меня есть одна догадка, и…
– И я думаю, ты не ошибаешься, волхв. После запуска сферы и нарушения энергетического баланса практически все сильные волхвы, не примкнувшие к Рейнгейту, пошли на него войной. Тогда он решил полностью изолировать Зуртейн и разрушил Зуртарн. В этот миг мир вновь изменился. Перед глазами слабых волхвов появилось сообщение, требующее выбрать Покровителя или умереть. Как ты понимаешь, могли они выбрать лишь кого-то из сторонников Рейнгейта, ставших богами Зуртейна.
Старик говорил медленно, а его голос был пропитан многовековой болью. Ему тяжело вспоминать прошлое. И, тем не менее, он рассказывает мне всё это. Что ж, я благодарен, хоть и держу ухо востро. Пока я ещё не решил, как действовать дальше.
– Ну а волхвы посильнее продолжили свою борьбу, верно? – спросил я.
– Верно.
– Они использовали энергию так, как учили их вы. Но вот энергия мира уже была нарушена из-за дисбаланса. Начала… тлеть, верно?
– Верно.
– Так что же, – удивлённо проговорил я, – только женщины-волхвы сражались с Рейнгейтом?
– Почему ты так думаешь? – не понял Старик.
– Потому что я не видел «Отцов Тления». Только Матерей.
– Мужчины-волхвы и слабые женщины-волхвы, так и не принявшие сторону Рейнгейта, стали пищей для Тления. Топливом.
От его слов я невольно поморщился. Волхвы управляют энергией мира, но, как и всё в мире, сами наделены его энергией. Являются сгустками энергии, крохотными источниками, пропускающими через себя энергию, но и наполненные энергией. Волхвы сродни стеклянному стакану, стоящему под струёй воды – взаимодействуют с этой струёй, купаются в ней, но и имеют свой запас.
И, чем больше они пытались взаимодействовать с энергией, тем быстрее уничтожали себя. Тлели и умирали.
– Стоп! – мотнул я головой. – Я тоже использовал энергию мира, и Кейн, и жрецы с шаманами…
– Я понял тебя, волхв, – кивнул Старик. – Ты же знаком с легендами Зуртейна. Слышал, что Тление было остановлено богами. Так вот, это отчасти правда. Оно остановилось. Только само собой. Исказившаяся энергия уничтожила волхвов, поглотив их и породив Тление, почти сразу после уничтожения Зуртарна. Некоторое время Тление дремало, а затем начало очень медленно распространятся. На первом этапе, когда истлели волхвы, шаманы и жрецы прекратили пользоваться энергией мира. Я ведь говорил, что они лучше обращались с ней, нежели люди, и почувствовали неладное. Однако со временем энергетический фон Зуртейна стабилизовался. Точнее, его наконец-то смогли стабилизировать древние.
– Только после смерти ваших верных волхвов вы хоть что-то сделали, – покачал я головой, а затем раздражённо сплюнул под ноги. – Ладно. Значит, вся энергия была… хм… истлевшей лишь первое время. Затем же истлевшая энергия осталась лишь в истлевших землях и в тварях Тления, а в живом мире энергия стала… – я покачал головой, пытаясь подобрать слова, – более-менее нормальной?
– Всё именно так, как ты и говоришь, волхв. И именно поэтому жрецы, шаманы и вы с Кейном можете использовать энергию Зуртейна, не рискуя при этом истлеть.
– А на землях Тления? Кейн сражался и там…
– Потому что его тело накопило энергию в живых землях.
Ну, в принципе, всё ясно. Правда, несколько вопросов ещё есть.
– Так кому из этой троицы подсказывали хаоситы? Глозейску? Или Рюгусу? Или всё же Рейнгейту.
– Рюгусу.
Так я и думал. А он уже загребал жар руками Рейнгейта, не рискуя подставляться. Расчётливый ублюдок. Интересно, а когда он задумал воссоздать Зуртарн и подчинить себе его мощь, он наплевал на слова хаоситов? Решил сделать по-своему?
– Подведём итог, – выдохнул я. – Хаоситы подумали, что можно уничтожить Зуртейн с помощью местных жителей и сказали им, что в случае смерти мира те обретут небывалую силу и смогут жить в других мирах, так?
– Скорей всего.
– Они действительно подобрали бы для Рюгуса и компании молодые миры без собственных владык?
– Я не знаю, волхв.
– Ладно. А как вообще Рюгус, Рейнгейт и даже ты получили возможность путешествовать между мирами? Зуртейн ведь изолированный?
– Не думай, волхв, что боги спокойно перемещаются из мира в мир. Подобные переходы требуют огромного количества энергии, нужной для того, чтобы не заблудиться. Из-за энергетических трат боги редко посещают другие миры, и поэтому в Зуртейне не слишком много Отблесков. Что же до процесса – существуют туннели между мирами. Чтобы открыть их, тоже нужно затратить немало энергии.
– То есть, Зуртейн не очень изолированный? – уточнил я.
– Изолированность, волхв, влияла на сложности, которые ожидают путешественника в туннелях между мирами, и на длину этих туннелей. Сейчас, пока Единство не восстановлено, всё ещё придётся поплутать по туннелям тем, кто решит перейти в другой мир. Когда же Единство будет восстановлено, с помощью Зуртарна можно будет почти мгновенно перенестись во множество миров.
– Да уж… Отблески действительно полезные единицы, раз ради их обретения боги так напрягаются…
– Так и есть. А ещё резервуары энергии богов имеют свойство восполняться.
Мы оба замолчали. Слишком много информации я получил за короткий промежуток времени. Кое о чём, конечно, и сам догадывался раньше, но только сейчас картина в моей голове выстроилась полностью. Следует теперь её хорошенько рассмотреть с разных ракурсов…
– Волхв, – нарушил слегка затянувшееся молчание Старик. – После того, как всё узнал… Скажи мне, что ты отныне будешь делать?
– Хм… хороший вопрос…
Действительно, что? Что я хочу? К чему стремлюсь? Куда иду? «Иду»… пока я просто зависаю в тёмной пещере в компании высшей сущности.
– Ты не знаешь? – продолжил допытываться древний. – Тебе нужно время, чтобы осознать?
– Нужно. Но почему ты спрашиваешь? Хочешь что-то предложить?
– Не думаю, что в данный момент я имею право предлагать тебе что-то, волхв. Ты больше не мой Отблеск, а я… не смог уберечь тебя раньше. – Голос Старика звучал спокойно, и всё же я смог уловить нотки горечи.
– Как там ребята? – вместо ответа спросил я.
– Переживают за тебя, волхв. Я рассказал им о том, что Зуртарн восстановлен. И о том, что Рюгус предал нас – тоже.
Я в очередной раз поморщился. Всё, что говорила мне Уна, оказалось ложью. Хорошо, что я не поддался на её слезливые речи. Почти не поддался… Чёрт возьми, а ведь мог же! Если
