тем, кем мы его привыкли считать — древним душителем-похитителем невест, а личностью очень даже образованной и разносторонней! Вон, одних только языков сколько знает! Ведь читал же он всю эту древнюю муть, разбросанную по лаборатории в таком изобилии? Настоящий, мать его, ученый! А что до тараканов в голове, так у кого их нет? А у всех людей «искусства», неважно какого — ученый там, художник, или писатель, чердак всегда немного накребень свернут. Ван Гог, к примеру, себе ухо бритвой по-пьяни отхреначил, но это никому не мешает считать его гениальным художником. Хотя, я как-то и другую версию слышал, что это его закадычный приятель Поль Гоген отрубил Ван Гогу ухо шпагой, когда они подрались у входа в публичный дом[245].
Не знаю, чего там они не поделили, наверное, очередную бабу, но схлестнулись, как настоящие мужики: на ножах и в пьяном угаре! А как оба протрезвели, так баечку сочинили, чтобы выгородить Гогена — да, дескать, все сам, бес попутал, вот этими самыми ручками взял бритву, да под самый корень и отмахнул! Хорошо, что ухо, а не что-нибудь другое, без чего публичный дом и даром не нужен. Подозреваю, что наш «хлебосольный» хозяин того же сорта, хоть и весь из себя «благородный» Асур… А фляга-то побулькивает!
Но больше всего остального в этой исполинской лаборатории меня поразил два огромных прозрачных чана, наполненных под завязку какой-то жидкость. И в этих чанах в расслабленной состоянии плавало голышом два огромных великанских тела. Я подошел поближе и застыл в немом изумлении, пялясь на неожиданную для этого места «диковинку». Ей бы в Петровскую Кунсткамеру — отбоя бы от посетителей не было! Оба великана в «пробирках» были словно братья-близнецы, хрен отличишь одного от другого. Не иначе клоны. Я пригляделся повнимательнее — черты этих близнецов мне были явно знакомы. Видел уже я одного такого, только в очень и очень усохшем виде — в Усыпальнице Кощея. Вот, значит, каким образом он обеспечил себе бессмертие…
— Узнал? — спросил меня подошедший командир, что тоже не мог оторвать взгляда от Гигантов, плавающих в прозрачных емкостях.
— Еще бы! — Усмехнулся я. — Виделись уже…
— О! Герр Кощей, — произнес Хартман, тоже распознавший в клонах черты породившего их Асура. — И в очень хорошем «свежем состоянии». — И ведь не возразишь.
— Ну, и как вам мои новые воплощения? — громко чихнув, поинтересовался Кощей, выбравшийся из какого-то пыльного угла. В руках он с трудом удерживал огромный светящийся прозрачный «бриллиант», прижимая его к животу. — Правда, они прекрасны? — Он едва не лучился от удовольствия, разглядывая своих клонов-двойников. — Не то, что это жалкое смертное тело! Какой вам больше нравится: левый или правый? — спросил он, указав на свои живые копии. — Никак не могу выбрать…
— Слышь, твое бессмертие, — слегка поморщившись, ответил я за всех, — мы с ребятами не спецы по «мужской красоте». Ты уж сам как-нибудь с этим определись. А нас, уж, освободи от столь «почетного» задания!
Глава 25
— Невелика задача — сам справлюсь! — С дебиловатой улыбочкой на лице заверил нас Кощей. — Главное, чтобы Энергии на процесс переброски моего сознания в одно из этих тел хватило… — произнес он, качнув Магическим Кристаллом неимоверных размеров.
— Я даже и не подозревал, что такие огромные Накопители вообще бывают, — признался командир.
— Знали бы вы, на что мне пришлось пойти, чтобы заполучить этот бесценный Артефакт, — заявил Кощей, водрузив Накопитель на один из многочисленных лабораторных столов. — Это Главный Энергокристалл столичного града Атлантиды, канувший «в неизвестность» во время той самой мировой катастрофы, разрушившей остров и едва не уничтожившей весь мир!
Ха, ну кто бы сомневался — наш пострел везде успел! Даже раритетный Кристалл-Накопитель умудрился увести из погибающего города. Этот орел о своей выгоде даже под страхом неминуемой гибели не забудет. Похоже, что пока остальные Асуры спасали свои задницы, он умудрился еще и навариться. Но, надо отдать ему должное — не каждый согласиться рискнуть своей головой, пусть даже у него «в чане» еще пара плавает.
— Если бы не этот Накопитель, — продолжал хвалиться своими «достижениями» Кощей, — у меня бы ничего не получилось. Для поддержания непрерывных и очень затратных энергетических процессов моих научных изысканий нужна прорва Магической Энергии! Я всеми правдами и неправдами старался наполнять этот Кристалл Силой и поддерживать его на определенном уровне… И не прогадал!
— Это, твое бессмертие, — оторвал я нашего радушного хозяина от восторженного пения дифирамбов в свою собственную честь, — ты, как бы, заикнулся насчет своего «переселения» в новую тушку, а насчет нашего возвращения в обычный мир чего-то промолчал. — Я решил расставить все точки над «и» — прояснить, так сказать, наши дальнейшие перспективы. А то, как-то гложет меня червячок сомнения, что все не так просто может оказаться, как представляется «в мечтах». — Есть надежда?
— Надежда есть всегда! — Как-то чересчур оптимистично заявил древний плут. И здесь, похоже, та же гадская собака порылась — развести нас хочет, паразит. — Как только обрету новое тело, — клятвенно попытался заверить он, — мы этот вопрос обязательно решим…
— Слышь, мил человек, — проскрипел я недовольно, — ты нам очки не втирай, и на ухи лапшу не развешивай! — Пусть, может быть, эти «термины» Кощею и не известны, но общий посыл он уловить должен. — Говори, как есть, гад ты, тысячелетний — в чем проблемы с нашей отправкой? Ты уверял, что все пойдет, как по маслу — только дайте до лаборатории добраться…
— Согласен с Хоттабычем, — подключился ко мне оснаб. — Если проблемы имеются — ты нам лучше сразу сообщи. Подумаем вместе, как с ними половчее разобраться. Одна голова хорошо…
— А проблема у нас одна, ребятки, — выдал Кощей, — практически полное отсутствие Магической Энергии!
— Так чего же ты раньше молчал, паразит? — накинулся я на него. — Ведь должен был предполагать, что твой гребаный Накопитель разрядится за столько лет! А я тебе, падла такая, даже поверил…
— А ну-ка, придержи язык, старикан! — Ледяные глаза Кощея неожиданно выцвели практически до бесцветного состояния, а пустых бельмах заметались изломанные разряды молний. — Я — Кощей Бессмертный! И никому не дозволено разговаривать со мной в таком тоне!
В лаборатории стремительно похолодало, а Кристалл-Накопитель «предупреждающе» замигал, расходуя остатки драгоценной Силы. Похоже, мне удалось разозлить нашего ископаемого мастодонта. И если он сейчас по нам вмажет какой-нибудь мудреной Волшбой, мне и противопоставить-то ему абсолютно нечего. Резерв пуст, Прана тоже почти «на нуле». Меня сейчас и любой комар забодает. Но, блин, как же обидно, что эта редиска, этот «нехороший человек», вернее Асур, нас всех
