её образ, её лицо с самоуверенным выражением на лице, будто она крутая и независимая драконица из столицы, способная совладать с любой ситуацией и разрешить любую проблему.
Одновременно, с этой решимостью в её глазах было нечто ранимое, нежное и очень хрупкое. Словно она и не хищница вовсе, а маленький запуганный зверёк, решившийся выступить против бывалого охотника.
Неужели она не понимает, что вытворяет со мной? Мне до боли во всём теле хотелось вернуться, прийти к ней, сжать в объятиях, защитить от всего мира…
Это проигрыш.
Решил всё-таки проверить её состояние, чтобы убедиться, с ней всё в порядке, и она уже сладко спит в своей постели в обнимку со своим чёрным котом.
Буквально на мгновение приоткрыл нашу с ней связь и неожиданно, словно обухом по голове, я услышал её зов, её мольбу о помощи! Ощутил, что ей больно!
Что за?..
Разорвав материю мира, преодолевая расстояние в считанные секунды, я нарушал закон — пользоваться портальной магией можно один раз в полгода. Я уже использовал её дважды. Штраф будет колоссальным.
Но что такое материальные блага по сравнению с жизнью истинной пары?
Ничто.
Просто пыль.
Возвращаясь, мой зверь всё же взял надо мной верх — он рвался к Женевьеве яростно, будто мог опоздать, моё воображение рисовало в сознании самые страшные картины, и я готов был положить весь мир на лопатки, уничтожить каждого, кто причинил боль моей паре…
Огонь помог вернуться и я уже дома, лечу, разрывая тишину ночи громом своего рыка: «Женевьева!»
Я чувствую её… Она у Тэна!
О, проклятье!
Обернувшись, едва коснувшись земли, я голыми руками сорвал двери с замка и петель и ворвался в ангар с криком:
— Женевьева-а-а!!!
Из подвала раздался грозный рык моего брата. Он явно спал и я его разбудил.
Что происходит?
— Я тут, Рэн… Я застряла, как последняя дура… — пискнул тонкий голосок откуда-то со стороны.
Переместил взгляд на стену и на секунду оцепенел.
Женевьева находилась в узком отверстии, как пробка.
— Вытащи меня отсюда, пожалуйста… У меня уже всё тело болит так, будто по мне попрыгал упитанный дракон… А я потом тебе всё-всё объясню…
Выбежал наружу и обхватил мягкие ягодицы своей пары, очень бережно и осторожно вытянул её наружу.
Она со вздохом облегчения обвила мою шею руками и неожиданно поцеловала меня в щёку, а потом прошептала:
— Прости… я знаю, что дура… Хотела угостить его яблоками, а дверь закрыта… А ключи у Милдред, но я не умею воровать… И… вот…
После бессвязных объяснений, она прижалась ко мне и заплакала.
А я стоял со своей парой возле ангара, держал её на руках и не знал, что мне делать дальше.
Глава 23
Женевьева
— Вытащи меня отсюда, пожалуйста… У меня уже всё тело болит так, будто по мне попрыгал упитанный дракон… А я потом тебе всё-всё объясню…
Мой голос прозвучал уж совсем как-то жалобно и несчастно. Хотя так и есть: тело ныло и стонало; голова раскалывалась; и вдобавок, мне сильно-сильно надо было в туалет.
Дракон ничего не сказал. Выражения его лица не видела. Сомневаюсь, что он рад.
Ощутила, что Рэн рядом, когда его руки обхватили мой зад, чуть пощупали, легли потом на бёдра и потащил меня наружу. Ощущение было, будто меня тащат через тёрку в обратную сторону. Но я прикусила язык и решила не возникать.
Когда оказалась на свободе, я, наконец, смогла набрать полную грудь воздуха и нормально продышаться.
Хорошо, что дракон держал меня на руках. Ногам своим в данный момент я точно не доверяла бы.
В благодарность обвила мужскую шею руками и поцеловала Рэна в щёку, а потом прошептала, решая сразу прояснить сей странный момент моего застраивания:
— Прости… я знаю, что дура… Хотела угостить его яблоками, а дверь закрыта… А ключи у Милдред, но я не умею воровать… И… вот…
Лицо Рэна было похоже на каменную маску. Он был напряжённым, жёстким, молчаливым и я понимала, что ему, наверное, сейчас очень-очень хочется меня придушить. Или сразу прикопать. Или вообще утопить…
От этих мыслей я преисполнилась к себе вселенской жалостью: из родного мира выдернули; ошейник рабский нацепили; головой об стенку постучали; нарычали, напугали; ещё и застряла как дура в отверстии стены. И вообще, меня никто не люби-и-ит!
Захотелось объятий, я пиявкой вцепилась в дракона и заплакала, поливая его рубашку горючими слезами, как будто дождик в разгар засухи.
Ан'Рэнхард продолжал молчать, убивая меня своим равнодушием. Хотя, пришёл же и спас.
Значит, не равнодушен?
Хотела успокоиться и поговорить о случившемся, но не смогла прекратить льющийся поток воды. Меня словно прорвало и всё накопившееся выходило, не желая больше оставаться под напором моего терпения.
Рыдания душили, и я не стала их тоже сдерживать.
Плач вышел уродливый.
Глаза опухли и превратились в щелки. Кончик носа покраснел, будто я алкашня не просыхающая. Рот был растянут от рыданий — ещё чуть-чуть и лицо треснет.
Сопли, слюни, слёзы — все жидкости благополучно оседали на белой рубашке дракона…
Бе-е-едный. Не повезло ему с парой.
Не сразу услышала, как дракон зовёт меня.
— Женевьева…
— Женевьева, всё хорошо. Слышишь меня?
— А? Что? — прошептала и всхлипнула.
Рыдания сошли на нет. Осталась одна противная икота и ещё более противный голос, словно наждачкой шкурят заусенистое дерево.
— Всё хорошо. Я не буду тебя ругать или наказывать.
— Правда? — решила уточнить. Так, на всякий случай. — Я думала, ты меня как минимум съесть должен или раздавить могучей лапой своего зверя. Хотя есть меня — плохая идея. Несварение желудка ещё будет… Да и давить не стоит… Ты сам, знаешь, почему.
Боже! И почему я не могу просто заткнуться?!
Дракон зашёл в дом, потом проследовал в мою комнату.
Опустил меня на кровать настолько бережно и аккуратно, будто боялся меня сломать.
Потом отошёл и, сделал круг по комнате. Руки он заложил за спину. Лицо было сосредоточенным и задумчивым.
Э-э-э… Он же сказал, что наказывать не будет…
Потревоженный Аид, тем временем, следил за драконом, настороженно навострив уши.
Рэн резко остановился в центре, прикрыл глаза рукой, и я увидела, что его лицо исказилось, будто от боли.
Чёрт… Всё так плохо, да?
Значит, наказанию быть?
— Рэн… Я знаю, что уже достала тебя… Прости… Или ты всё-таки решил наказать меня?..
Всхлип.
Он вдруг выдохнул и убрал руку от лица.
— Может я и дракон, Женевьева, но я не животное. В твои намерения явно входило разозлить меня, устроив
