он ускользнул от нас и отправился на континент – никто не знал куда. Он истратил все пять тысяч второй миссис Мануэль за то время, которое прошло (года два или три) с тех пор, как она вышла из тюрьмы, и удивительно было, откуда он достал денег на дорожные издержки. Оказалось, что он получил их от второй миссис Мануэль. Она наполнила его пустые карманы и доверчиво ждала в жалкой лондонской квартире известия от него, чтоб приехать к нему, как только он поселится за границей! Откуда она достала деньги, можете вы спросить довольно естественно. Этого никто не мог сказать в то время. Мое мнение состоит в том, что, должно быть, еще была жива ее прежняя госпожа, и мисс Гуилт наконец извлекла выгоду из фамильной тайны Блэнчардов. Разумеется, это только догадка, но есть одно обстоятельство, делающее эту догадку правдоподобной для меня. В то время у нее была одна пожилая приятельница, которая была способна помочь ей отыскать адрес ее госпожи. Можете вы угадать имя этой пожилой приятельницы? Где вам! Разумеется, миссис Ольдершо!
Бэшуд вдруг поднял глаза.
– Зачем она обратилась, – спросил он, – к женщине, которая бросила ее, когда она была ребенком?
– Не могу сказать, – отвечал сын, – разве только она обратилась к ней для укладки своих великолепных волос. Мне не нужно говорить вам, что тюремные ножницы обрезали локоны мисс Гуилт, и прошу позволения прибавить, что миссис Ольдершо – самая знаменитая женщина в Англии относительно восстановления волос и кожи лиц женского пола. Сложите дважды два, и, может быть, вы согласитесь со мною, что в этом случае они составят четыре.
– Да-да, дважды два – четыре, – нетерпеливо повторил отец. – Но я желаю знать кое-что другое. Получила ли она от него известие? Прислал ли он за нею после того, как уехал за границу?
– Капитан? Как это могло прийти вам в голову? Разве он не истратил все ее деньги и разве не скрылся на континенте от нее? Она, наверно, ожидала от капитана известия, потому что упорно продолжала верить ему. Но я готов поспорить с вами, что она никогда не увидела больше его почерка. Мы в конторе приложили все силы, чтоб открыть ей глаза, мы прямо сказали, что у капитана жива его первая жена и что она не имеет на него ни малейшего права. Она не хотела нам верить, хотя мы показывали ей доказательства. Упряма, дьявольски упряма! Наверно, она ждала несколько месяцев, прежде чем отказалась от последней надежды увидеть его опять.
Бэшуд быстро выглянул из окна.
– Куда могла она обратиться за прибежищем? – сказал он не сыну, а себе. – Что могла она сделать?
– Судя по моему опыту в женщинах, – заметил Бэшуд-младший, услышав слова отца, – я сказал бы, что она, вероятно, пробовала утопиться. Но это опять только догадка, только догадка об этом периоде в ее жизни. Я ничего не знаю о поступках мисс Гуилт весной и летом этого года. Может быть, она в отчаянии покушалась на самоубийство; может быть, она была заказчицей тех справок, которые я собирал для миссис Ольдершо. Наверно, вы увидите ее сегодня, и, может быть, если вы используете ваше влияние, вы заставите ее саму рассказать конец своей истории.
Бэшуд, все смотревший из окна, вдруг взял за руку сына.
– Тише! Тише! – воскликнул он в сильном волнении. – Мы приехали наконец. О, Джемми! Посмотри, как бьется мое сердце… Вот гостиница.
– Какой толк от вашего сердца, – сказал Бэшуд-младший. – Ждите здесь, пока я пойду навести справки.
– Я пойду с тобой! – закричал отец. – Я не могу ждать! Говорю тебе, я не могу ждать!
Они вместе пошли в гостиницу и спросили мистера Армадэля.
Ответ после некоторой нерешительности и заминки был тот, что мистер Армадэль уехал шесть дней назад; второй слуга прибавил, что друг мистера Армадэля, мистер Мидуинтер, уехал только утром. Куда уехал мистер Армадэль? Куда-то в провинцию. Куда уехал мистер Мидуинтер, никто не знал.
Бэшуд посмотрел на сына с безмолвным отчаянием.
– Вздор и пустяки! – сказал Бэшуд-младший, грубо заталкивая отца в кэб. – Мы найдем его у мисс Гуилт.
Старик взял руку сына и поцеловал ее.
– Благодарю тебя, милый мой, – сказал он с признательностью, – благодарю тебя за то, что ты утешаешь меня.
Кэбу велели ехать ко второй квартире мисс Гуилт.
– Останьтесь здесь, – сказал сын, выходя и запирая отца в кэбе. – Я намерен сам заняться этим делом.
Он постучался в дверь.
– Я принес записку мисс Гуилт, – сказал он, заходя в коридор, как только дверь отворили.
– Она уехала, – отвечала служанка. – Вчера вечером.
Бэшуд-младший не терял больше времени со служанкой; он настоял, чтобы вызвали хозяйку; хозяйка подтвердила известие об отъезде мисс Гуилт.
– Куда она отправилась?
Хозяйка не могла сказать. Как она оставила квартиру? Пешком. В котором часу? В девятом. Что же она сделала со своей поклажей? У ней не было поклажи. Приходил к ней вчера какой-нибудь мужчина? Никто не приходил повидаться с мисс Гуилт.
Лицо отца, бледное и испуганное, выглядывало из окошка кэба, когда сын спустился с лестницы.
– Ее нет здесь, Джемми? – спросил он слабым голосом. – Ее нет здесь?
– Молчите! – закричал шпион, врожденная грубость которого вырвалась наконец из-под контроля. – Я еще не кончил свои расспросы.
Он перешел через дорогу и вошел в кофейную, находившуюся прямо против того дома, из которого он только что вышел.
У окна сидели два человека, поглядывая на него с беспокойством.
– Кто из вас был вчера дежурный в десятом часу вечера? – спросил Бэшуд-младший, грозно подходя к ним и задавая вопрос строгим, повелительным шепотом.
– Я, сэр, – отвечал один из них неохотно.
– Вы потеряли из вида дом? Да, я это вижу.
– Только на минуту, сэр. Какой-то грубиян-солдат вошел…
– Этого довольно, – сказал Бэшуд-младший. – Я знаю, что сделал солдат и кто послал его сделать это. Она опять ускользнула от нас. Вы величайший осел! Считайте себя уволенным!
С этими словами и с ругательствами, для того чтобы придать им больше выразительности, он вышел из кофейной и вернулся к кэбу.
– Она уехала! – закричал отец. – О Джемми, Джемми! Я это вижу по твоему лицу!
Он упал в угол кэба со слабым жалобным криком.
– Они обвенчаны! – стонал он.
Руки его повисли, шляпа свалилась с головы.
– Останови их! – воскликнул он, вдруг опомнившись и схватив в бешенстве сына за ворот сюртука.
– Поезжай назад в гостиницу! – крикнул Бэшуд-младший извозчику. – Не шумите! – прибавил он, свирепо обернувшись к отцу. – Мне нужно подумать.
Весь лоск сошел с него в это время. Его гнев был распален; его
