когда детонация закончилась, подхватил и аккуратно уронил в воронку. Сходил за статуей, вернул её на постамент.
— Эй! — догнал его оклик ведьмы.
— А, точно, — Кассиан развернулся к ней, прицелился. — Секунду.
Точный выстрел закончил дуэль.
* * *
Глава студсовета дошёл до своего кабинета и уже собирался закрыть за собой дверь, когда его догнал звонкий возглас:
— Люциус Магнус! Я вызываю тебя!
Он остановился, вздохнул, надел на лицо сдержанную улыбку и только тогда повернулся на голос. Кто бы сомневался. Елизавета Романова. Юлий как в воду глядел. Видимо, и Комаров где-то неподалёку?
— Заходи, — он сделал приглашающий жест и пошире открыл дверь. — Поговорим.
— О чём? — хвостики подпрыгнули, глаза округлились.
Надетая улыбка сама собой преобразовалась во вполне искреннюю. Такое уж было природное свойство у этой бойкой девушки — с ней совершенно невозможно было притворяться.
— О твоём вызове, разумеется, — Люциус пропустил Лизу в кабинет, шагнул следом и закрыл дверь. — Присаживайся.
— А разве не положено… — начала было Лиза, но Магнус поднял вверх указательный палец, и она замолчала, выжидательно глядя на него.
— Положено, — кивнул Люциус. — Ответить, оформить и всё такое. Но есть несколько важных моментов.
— Каких? — с любопытством спросила Лиза.
— Видишь ли, я сражался с лидером топа, — пояснил Магнус. — А ты проиграла претенденту, Принцу, и у нас получается, что ты пытаешься прыгнуть выше головы. Тебе надо подняться по рейтингу, чтобы ты могла меня вызвать.
Лиза приуныла. Глядя на её расстроенное личико. Люциус почувствовал себя так, словно только что отобрал конфету у младенца. И у него на глазах с аппетитом её сожрал. Пренеприятнейшее чувство, даже если предположить, что конфета отменная на вкус.
А глазах у его собеседницы вспыхнули азартные огоньки.
— А просто так, не за рейтинг? — с надеждой спросила Романова. — Можно даже снова в закрытом режиме. Я никому ничего не расскажу, честно!
Люциус невольно улыбнулся шире. Эта девочка была так уверена, что сможет его побить…
— А просто так — я очень занят, понимаешь? — пояснил он. — Я взял на себя лидерство в задаче Коба Яши Мару, и это не считая моих постоянных обязанностей как главы студсовета. Постоянно надо уговаривать, объяснять, иногда даже наказывать нарушителей правил… Это такая уйма времени и нервов, что ты вряд ли сможешь себе представить…
Лиза совсем сникла, глаза подозрительно заблестели, будто на них навернулись слёзы. Даже каменное сердце не выдержало бы зрелища такого отчаяния.
— Ну хорошо, — Люциус знал. что очень пожалеет о своём решении, но его-то сердце каменным точно не было. — Если я увижу во время выполнения задачи, что ты очень стараешься, и у тебя получается, если ты нас всех не подведёшь — так и быть, когда всё закончится, мы с тобой встретимся на поле боя. Просто так. Обещаю.
— УИИИИИИИИИ!
Преображение было мгновенным и всеобъемлющим. Лиза взвизгнула, захлопала в ладоши, чуть не бросилась Люциусу на шею, но всё-таки удержалась от такого опрометчивого поступка.
— Спасибо-спасибо-спасибо! Я буду очень стараться, честное слово!
И с радостным боевым кличем вылетела за дверь, оставив главу студсовета сокрушённо качать головой и пытаться согнать с лица намертво приклеившуюся улыбку.
Кто бы мог подумать, что она и Юлий — явные родственники? При такой-то несхожести в характерах: уверенный в себе, словно вырос среди элиты, Ведьмак — и Лиза, открытая и искренняя, с душой нараспашку… Но теперь Люциус знал одну из тайн Юлия, и выходило, что даже для Ведьмака секрет, кто такая ему на самом деле Елизавета Романова.
Он смог вытащить Герегу из её логова и приставить к решению задачи Коба Яши Мару. Если она будет паинькой и поможет в выполнении задачи — попадёт в число тех, кому Юлий расскажет о себе. Тогда она сможет заняться новой загадкой: кто такая Лиза для Ведьмака — и, конечно, Люциус будет первым, кто окажется посвящён в этот секрет. Такие вкусные и интересные тайны…
Люциус кое-как согнал с лица улыбку предвкушения, открыл планшет, поглядел на количество ожидающих решения вопросов и принялся за работу. Мало что могло мотивировать его сильнее, чем названная Юлием фамилия-загадка, завёрнутая в несколько слоёв тайны.
* * *
Ведьмы даже не переглянулись, когда капсулы открылись и дуэлянты выбрались из них. Но пропели на один голос:
— Ладно, а теперь по-взрослому…
— Вызываю тебя на реальный бой, — продолжила Джейд. — Истребители.
Озадаченный Комаров приподнял брови.
— Это безумие какое-то, — проворчала Лита. — Проиграете же.
— Ну, тем лучше для вас, разве нет? — мило улыбнулась Эмбер. Она уже другими глазами смотрела на пилота, который её побил, Кассиан стал для неё не менее вожделенным призом, чем для Джейд. И «москит», и меховод… Как фамильяр, вкуснее для ведьм мог быть только глава студсовета — там добавлялись ещё тактика и стратегия.
Маршал не стал возражать. Компания покинула тренажёрку и отправилась в ангар, где стояли «Гномы» — учебные истребители. Официально они, конечно, назывались совсем по-другому. УБИК-181, «Учебно-боевой истребитель космический, модификация № 181». Но движок этой машины даже при ограничениях, наложенных на оружие, ныл и завывал так, словно собирался вот-вот развалиться от натуги. Поневоле приходила на ум древняя шутка про летающего гнома…
«Гномами» студенты называли УБИК-181 за малые размеры и крепкую броню. Учебные бои требовали соблюсти безопасность пилотов, это влекло за собой целый ряд ограничений, которые невозможно было отменить ни во время сражения, ни до него. Орудия имели ограниченную мощность, которая позволяла зафиксировать попадание, но не могла сжечь машину. Торпеды не имели боевой части, но при попадании были способны нанести серьёзный урон, так что корпус был максимально укреплён. Кроме того, внутри каждая торпеда имела навигатор, который включался при пересечении границ полигона и задавал курс на столкновение с Луной в специально отведённой для этого зоне.
Два маленьких истребителя покинули ангар и отправились в сторону полигона, обозначенного дрейфующими в пустоте бакенами. Они ограничивали огромный объём космического пространства, достаточный, чтобы соревнующиеся не чувствовали себя пауками в банке. Дважды в сутки их расположение корректировали, устраняя неизбежные последствия дрейфа.
Кассиан столько раз летал здесь, что мог бы, наверное, провести этот бой с закрытыми глазами. Но с самого начала что-то пошло не так. Что-то мешало, давило, угнетало, рассеивало внимание. Он чуть не проморгал стандартное начало боя — старт с разных сторон полигона, и
