с перекошенным лицом и проплешинами на голове. Остались лишь редкие клочки волос, напоминающие некогда красивую медовую шевелюру.
Пораженная его видом, я даже не сразу заметила, что бывший ученик Маврика держал за узду мою Исту – серую лошадку. И она явно была не в состоянии везти меня до границы. Об этом говорило огромное брюхо, в котором иногда шевелился будущий жеребенок.
– Тфоя? – первым подал голос Лив.
Заметно, что слова давались ему тяжело, ведь от губ остались две бледные полоски, а их правый уголок вовсе сросся. Я отрывисто кивнула.
– Она не сможет тебя фезти, – заметил парень.
Я с трудом расцепила зубы и произнесла:
– Есть… Есть другая лошадь?
Лив обернулся. Корпусом. Его шея еще не совсем зажила, и было видно, что рана доставляла боль.
– Три, – сказал он. – Фладельцеф знаешь?
Я заглянула ему за плечо, подмечая гнедого жеребца Змея. Конечно, в праздники не принято отбирать, только дарить, но сегодня был не тот день, когда я могла поступать как положено.
– Этот, – указала на гнедого. – Он Змея.
На что парень заметил:
– Он не запряжен.
Я чертыхнулась, уже спиной ощущая неладное. Медальон в руке начал нагреваться, поэтому я поспешила упихнуть его в карман.
– Тогда кто запряжен? – повысила я голос, нервно оглядываясь.
Лив не спешил отвечать и тоже посмотрел туда, куда и я. В его лазурных глазах отразилось понимание:
– Далеко едешь?
Я пропустила его вопрос мимо ушей, вновь оборачиваясь, и вцепилась в рукоять Истинского клинка. Если сейчас не получу лошадь, то куплю ее в Дириаме. Главное, уйти.
– Рей, – позвал Лив, так и не получив ответа.
Мое имя из его уст прозвучало странно – между «Рей» и «Лей». Однако сила в голосе осталась и привлекла мое внимание.
– На границу, – заговорила я в отчаянии. – К сестре. Она… Она у разрушителей.
– Ты погибнешь, – неуклюже фыркнул парень.
– А ты не будешь сожалеть.
Он немного дергано улыбнулся, а его взгляд насмешливо сверкнул. Лив вразвалочку отступил, открывая моему взору черного жеребца, полностью готового отправиться в путь.
– Мой запряжен, – коротко кивнул он. – Но я это делаю не чтобы помочь.
– Знаю, – облегченно вздохнула я, сильнее ощутив терпкий запах лошадей, сена и навоза.
Поспешила забрать коня, но остановилась, чтобы сказать Ливу:
– Прости.
Он не склонил головы, не отвел взгляда, даже ничего не ответил. Заговорил только когда я выходила из конюшни с его жеребцом:
– Лучше бы ты меня не спасла.
Я лишь кивнула, понимая Ливиона. С подобными увечьями жить непросто. Да и Маврик долго поддерживать его метку вряд ли сможет. Когда-нибудь Лив окажется на улице. Уродлив и совсем один. Или асигнаторы от него избавятся, что может оказаться для парня облегчением.
– Рей! – услышала я вдалеке голос Змея, когда взобралась в седло. – Стой!
Жеребец беспокойно затоптался подо мной, отстукивая взволнованный ритм копыт. А меня передернуло от ярости, которая вспыхнула, стоило увидеть наставника и Талину.
– Рей! – на сей раз это был Ривар. – Фух! Успел.
Тяжело дыша, он стоял на тропе возле конюшни.
– Остановись…
Я только улыбнулась, скрывая за надменностью печаль:
– Не успел.
И припустила коня Ливиона. Рив попытался меня поймать и стащить с седла, однако я ударила его ногой в грудь. Дальше дело оставалось за вороным жеребцом. Дико заржав, он рванул с места, и я даже не заметила, как мы покинули Обитель и теперь неслись по улицам Дириама. Люди испуганно от нас шарахались, кареты тормозили, а все ругательства тонули в свисте ветра.
Я же, закусив губу, ощущала, как глаза жгло от слез, сердце – от боли, а душа была полна глупой решимости.
Глава 34
Я старалась не останавливаться и почти два дня скакала без перерыва, меняя лошадей. Беднякам старалась платить, а зажиточным показывала медальон Ривара, держа его за цепочку, потому что тот постоянно нагревался. Увидев знак асигнатора, люди давали все, что требовалось: лошадь, еду, ночлег.
В первом же поселении, где довелось обзавестись новым жеребцом, я потребовала вернуть коня Ливиона обратно в Обитель, предупредив, что следом придут другие асигнаторы. В чем сомнений не было. Знала, что Рив и Змей отправятся за мной во что бы то ни стало, поэтому спешила.
Ночевать старалась с торговцами, чтобы не стоять на месте. Выбирала в тавернах тех, кто не брезговал путешествиями в сумерках, платила и спала в телегах. Правда, бывало, приходилось отдыхать в трактирах. Тогда я оставалась не дольше чем на пять часов, чтобы поесть, помыться и отдохнуть. Просила разбудить с первыми лучами рассвета, забирала новую лошадь и бежала дальше. Молилась, чтобы меня не догнали.
Чтобы я успела к сестре.
Миновав Тормир, я остыла после всплеска злости и обиды. Даже на мгновение пожалела о своем побеге. Ведь что могла сделать одна девушка с мечом против армии разрушителей? Ничего. Лишь погибнуть. Но вернуться с повинной я тоже не могла. Бежала лишь с мыслью, что мое решение – не ошибка. Только воспоминание о посмертнице убеждало в обратном.
Однако в пути до границы я перестала колебаться, когда услышала разговор между двумя странниками. Подвыпившие, они обсуждали последние события постового поселения. Оказалось, Эльму похитили прямо из-под носа стражей. Как это вышло, никто не знал. Все были в растерянности и беспомощно разводили руками, а разрушители требовали в обмен на ее жизнь привести троих людей, подозрительно похожих по описанию на меня, Змея и Талину. В частности тем, что простолюдины и торговцы часто заикались про «бабу с молотом». Тут нетрудно было догадаться. Но Райг не пошел на сделку и отдал приказ истребить всех одержимых. Следовательно – пожертвовать Эльмой.
Тогда я со злости разбила глиняный стакан с элем и потребовала у трактирщика коня. Немедленно. Тот особо не возражал, а я вновь отправилась в путь, предварительно заплатив за беспокойство. Стало стыдно за свою несдержанность. И начинало казаться, что если и была слабость у моего дара, то это мои эмоции. Да, я не чувствовала боли физической, но душевная заставляла терять голову.
Вместе с отчаянием появилась и крупица надежды. Если отправят войска уничтожить разрушителей, то я смогу подобраться к сестре за их спинами и освободить ее. Если успею. Поэтому мне стоило еще сильнее поторопиться. По слухам, сражение должно было начаться, как подтянутся асигнаторы и последний взвод стражей.
Желание правителя пожертвовать Эльмой не единственное, что меня поразило. Отдыхая в трактире Кряжа – соседнего с Ардом города, – я услышала песню. Ту самую, которую напевал Тогриан, когда меня лечил:
«Наливай же ты скорей
Чарку радости моей.
Пусть разгонит в жилах кровь
И подарит
