тряхнула головой, не в силах справиться с собой и отпустить своего мальчика, хотя уже понимала, что все для него закончилось, но продолжала его качать и целовать в заплаканное от боли и страха лицо. В конце концов, я положила тело сына на пол, оглядываясь. Каким выродком нужно быть, что сделать такое с маленькими детьми? Ком снова подступил к горлу, затем я резко встала и огляделась еще раз.
— Где Чезаре и Бьянка? — прохрипела я, глядя пристально на Вианео. Он ничего не ответил, только опустил голову, не поднимая ее до тех пор, пока я не осознала, что именно он имел в виду. — Где они, Вианео! — я сорвалась на крик и подбежала к нему, поднимая его голову и заставляя посмотреть на меня.
— В комнате Ванессы, она пыталась их защитить, но не смогла. Сеньора, — я отшатнулась и как пьяная вышла неуверенно походкой в коридор, оглядываясь по сторонам, и не могла понять, куда мне идти. Я не проснулась под крики и шум. Если бы не вчерашний приступ, то я не выпила бы то, что сделал мне лекарь, и я бы проснулась, обязательно проснулась, ведь всегда чувствовала, когда детям было плохо, даже находясь вдали от них. Я не смогла им помочь, не смогла. Они умирали, а я просто в это время спала! Я не узнавала собственный дом и людей, которые что-то у меня спрашивали. Коридор закружился и пол с потолком поменялись местами, но чертово сознание не собиралась меня покидать, и я, пытаясь подняться, несколько раз падала, не в силах удержать на месте голову. Когда мне это удалось, я наконец поняла куда мне стоит идти. Вианео был рядом и пытался придерживать меня, но я постоянно вырывалась. Не нужна мне их жалость. И помощь. Зачем иметь столько охраны, если в тот момент, когда она будет нужна никого не окажется рядом? Я буквально доползла до комнаты девушки, дверь в которую была просто выломана. Ванессу я увидела первую. Девушка лежала посреди комнаты, с широко распахнутыми глазами, держась за грудь, в которую был всажен арбалетный болт. Бьянка и Чезаре лежали на кровати, держась за руки, плотно прижавшись друг к другу. Такие же болты все еще находились в груди моих детей. Я села на пол возле кровати и дала волю истерике.
— Простите меня, я не смогла защитить вас и уберечь. Этого не должно было произойти, если бы не я.
Я повторяла эти слова раз за разом, понимая, что мои действия перекроили историю, ведь они не должны были умереть, а Катерина не должна была любить их и собственного мужа. Я не решалась притронуться к ним, чтобы больше не потревожить.
— Катерина, — меня отвлек голос Леонародо, который зашел в комнату, не закрывая двери. — Пойдем отсюда.
— Почему ты спас меня? — я подлетела к нему и влепила пощечину. — Зачем?! Ты же уже все знал и все равно оттащил этих ублюдков. Зачем? — я еще раз ударила его, но он даже не пытался как-то защититься или перехватить мою руку. — Почему ты не дал мне умереть вместе с ними, артиста? Зачем мне теперь жить, когда никого, кто был мне дорог в этом мире больше нет? — я прошептала последние слова и уткнулась ему в грудь, заливая тонкую рубашку слезами, поток которых все еще не иссяк.
— Катерина, — он крепко прижал меня к себе. Не говоря больше ни слова, мы так простояли довольно долго, пока я окончательно не успокоилась.
— Что ты здесь делаешь? — я пристально посмотрела художнику в глаза, понимая, что единственной целью моего существования будет месть. Всем и каждому, кто хоть частично замешан во всем этом. Они убили моих детей, и я не смогу это проглотить и оставить все как есть. Я не имею больше на это никакого права.
— Бордони попросил узнать о твоем самочувствии. Он не знает, что делать с заговорщиками, и до созыва коммуны и решении папы, ты пока становишься графиней Форли и Имолы, Катерина.
— Но ненадолго. Боже, у меня теперь даже дома нет, — я рассмеялась и вышла из комнаты, понимая, что начинаю закрываться в себе и окружать себя огромным холодным пузырем. Я просто не смогу вынести это. Чтобы справиться, я должна перестать чувствовать и абстрагироваться. Больше никаких эмоций и чувств. Никаких эмоций и никаких чувств. Этот век не знает любви и жалости. Только холод и лед.
— Катерина, — видимо я долго стояла без движения, что немного обеспокоило да Винчи. — С тобой все в порядке?
— Нет, Леонардо, но я справлюсь.
— Не хочешь привести себя в порядок?
— Нет. Но это сделать необходимо. Я даже не знаю, кого мне просить о помощи, — я посмотрела на свои трясущиеся руки и поняла, что элементарно не смогу надеть платье в одиночку. Поозиравшись по сторонам, никого из прислуги в коридорах не увидела.
— Я помогу тебе, — он взял меня за руку и, поддерживая, повел в сторону моей комнаты. — Тем более, чего тебе стесняться, я же рисовал тебя уже обнаженной.
— С согласия Джироламо, вообще-то. — Я фыркнула, но воспоминания больно кольнули меня. Никаких чувств, никаких эмоций, Катерина. Теперь есть только ты. И ты больше не повторишь ошибку, доверившись кому бы то не было. Да, теперь мне стесняться некого, как и защищать свою честь и честь своего мужа особо не за чем.
Глава 20
Катерина
Разглядывая себя в зеркале, я не могла побороть отвращение. Безобразный шрам, тянувшийся от брови до середины щеки навсегда останется напоминанием о самой главной ошибке в моей жизни. Видимо ударил Фалькони меня не рукой, а чем-то острым и плотным, возможно рукоятью кинжала, как предположил да Винчи, но мне было все равно. Леонардо не отходил от меня ни на шаг, как и Чезаре с Вианео, видимо боялись, что я сорвусь и натворю глупостей. Пока да Винчи на пару с лекарем пытались привести в меня в порядок, оттирая кровь и обрабатывая раны, я смогла собраться. Холодная ярость полностью поглотила меня, превращая сердце в огромный кусок льда.
В кабинете Риарио ничего практически не изменилось, кроме того, что тела предателей из охраны были вынесены. Франческо Орси сидел на стуле, крепко связанный по рукам и ногам, а вот в Людовико по какой-то непонятной мне причине связанным не был, но покорно сидел на полу, возле окна, бок об бок с присоединившимся к нему третьим братом — Чекко, видимо найденный охраной в здании палаццо. Бордони выглядел потерянным, и по
