сопротивления они не встречали -рейдеры при их виде тут же предпочитали скрыться за поворотом, гнаться за ними было не с руки. На кону стояла многим более важная задача — да и не бегать же за каждым мародером.
Сделать в свое время для скакунов общее стойло было отличным решением- и не потому, что они были построены поодаль от домов, чтобы в домах не несло навозом, но и, как выяснилось, в противном случае им пришлось бы искать перепуганных животных в каждом подворье по отдельности. Это в лучшем случае — в худшем - в суматохе и негде было бы укрыть, и рыцари бы и вовсе остались без скакунов.
Они совершенно неожиданно оказались на окраине – конюшню встали вплотную к боковым стенам города. Налетчики сюда еще не добрались, да и делать им здесь было особо нечего. Ворота были заперты на внешний засов, там тихонько ржали кони.
Густав подбежал к деревянным воротам, убирая меч в ножны. В одиночку он отодвинул массивный засов в сторону, после чего створки распахнулись перед ним.
Конюших, естественно, не было, кто был возле баррикады, а кто-то наверняка сбежал. Они заперли коней и были таковы. Когда к денникам приблизились рыцари и оруженосцы, боевым коням передалось воинственное настроение людей — они заржали, забили копытами, наиболее ретивые вскакивали на дыбы.
Не все кони были знакомы с седоками, хозяева некоторых наверняка уже погибли. Но скакуны послушно подчинялись сильным рукам, хватающих их за уздечку, замирали перед тяжелой поступью рыцарей, подтягивавшихся на стременах.
Густаву повезло найти своего скакуна — он уже почти выбил двери денника. Командир дворянского ополчения порывисто приблизился к своему боевому дестрие, погладил его по гриве. Конь был не слишком высокий, но крепкий, широкий – но при этом довольно шустрый и смышленый – мог резко развернуться в галопе и ударить снова – за что многие противники Густава в свое время поплатились.
- Пойдем, Оттон, тебя слишком рано сюда увели. Мы еще повоюем.
Рыцари и оруженосцы — кто верхом, кто ведя коней на поводу, выходили из конюшен. Дальше, по улице, нарастал шум. Судя по всему, рейдеры совсем осмелели.
…Дворяне не были сильны постройке стихийных укреплений.Вооруженные слуги тоже, пожалуй, к такому никогда не готовились.
Налетчики, собравшиеся в отряд..., нет, сбившиеся в стаю — насели на группу арн-дейлцев. Они просачивались мимо наваленного хлама, заходя во фланги, лезли по сваленной посреди улицы мебели, бросаясь без всякого страха на рыцарей и оруженосцев. Они были в явном меньшинстве, и пусть кто-то из них погибнет — но наиболее удачливым достанутся одни из лучших доспехов — такие, какие носили дворяне Стюрангарда.
Дворяне сражались стойко — невзирая на свою малую численность, множество ран, порезов, на кровь, пропитавшую поддоспешники под кирасами — им было не с руки отступать перед этим отребьем. Они не дадут случиться тому позору и смятению, что случилось ранее — теперь они не отступят ни на шаг.
Рыцари с оруженосцами как могли сужали строй, теряя то одного, то другого товарища, которого рейдеры нещадно добивали — о куртуазной войне с пленниками и выкупами им едва ли приходилось слышать, пока наконец слуги и прочая челядь, не выдержав, разбежались кто куда.
Налетчики не преминули этим воспользоваться, усилив напор. Баррикады разваливались на глазах, и дворяне отошли назад, вставая в круг -бесхитростное, но надежное построение, которое они переняли у пехотинцев. На каждый наскок рейдеров они отвечали мечами, топорами, уколами укороченных копий — но все больше раненных приходилось под руки утаскивать в центр, из-под удара зарвавшихся мародеров, иначе судьба их была незавидна. В одну из атак рослый рейдер подцепил молодого оруженосца за шею, выдернув его из строя, после чего его без всякой жалости добили.
Бойцы, хоть и далеко не все опытные, но тренированные — стоили всех этих простолюдинов, кружащих вокруг них, словно стервятники. Но усталость брала свое — рано или поздно атака рейдеров взрежет строй, и тогда самые отважные и опытные рыцари Арн-Дейла будут без всякой жалости перебиты.
Казалось, еще пара приступов и рейдеры своего добьются, но в другом конце улице раздался голос Густава:
- Дворяне, вперед! ЗА НАШУ ЧЕСТЬ!- Боевой клич, так давно не звучавший на поле битвы, словно окатил воинов холодной водой.
Боевой клич сэра Лонгарма придал сил и сражающимся пешком, и тем, кого вел Густав на помощь — что было сил они пришпорили коней, выставив вперед копья.
Грохот нарастал, а рейдеры, увлеченные схваткой, слишком поздно заметили их приближение. Лавина всадников опрокинула рейдеров, словно не заметив, многие пали замертво от ударов копьями. Побросав их, всадники взялись за мечи и топоры, понукая коней идти напролом. Они шли грудью вперед, суча копытами и ломая недругам кости. Спешенные воины последовали за ними, не давая опомниться и окружить скакунов.
Отряд рейдеров, с виду довольно опытный и тертый, попытался собрать оборонительный строй, прикрываясь щитами и давая бойцам второго ряда колоть копьями и рубить двуручными топорами коней и всадников. Не давая тем развить мимолетный успех, Густав пришпорил своего верного Оттона, дернул его за узду и тот, рыская из стороны в сторону, вломился в группу храбрецов, стоптав одно из них. Стало понятно, что оруженосец не зря днями пропадал, упражняясь в верховой езде. В его коня словно вселился бес – оказавшись в толпе врагов, Оттон, помогая хозяину, принялся брыкаться, убивая и калеча не ожидавших такого приема недругов. Конь лягался, кусался, крутился волчком - а плотная, с толком сшитая попона с кольчужным полотном поверх оставляла его невредимым.
Рейдеры дрогнули, побежали, пытаясь укрыться в домах, но их настигали всюду... молниеносная атака закончилась, кони устало храпели, а рыцари, дравшиеся пешими, бессильно падали наземь.
Густав поднял забрало, осматривая свое небольшое, но все еще сильное воинство.
- Немного отдыха и снова в путь! Не только наши дома — но и весь город в опасности.
Рыцари лишь тяжко вздыхали, словно не имеющие сил сражаться в этот день, но Густав, доселе пригрозив кнутом, решил подманить свое воинство пряником:
- Отряд Теодорика и его гвардия – вот достойная цель. Но они, скорее всего, либо на площади, либо у Цитадели. Мы найдем их и заставим склонить головы – а до этого порубим бесчисленное отребье, за которым они трусливо скрываются!
Дворяне встретили это с куда большим воодушевлением – некоторые порывались встать и отправиться стяжать подвиги незамедлительно – но таких было немного, ведь остальные, сняв шлемы и ослабив кирасы, пытались прийти в себя после лютой
