Это произошло значительно позже.
Хозяева не убили ее по двум причинам. Они знали, что я мог обвинить их в ее смерти, и не хотели рисковать. Тем более, что, уехав, она уже не представляла для них опасности. Сильный страх может заткнуть рот столь же эффективно, как смерть.
Девушка нравилась мне, и я бы почувствовал настоящую радость, если бы снова увидел ее счастливой. Я не осуждал ее. Иного выхода у нее не было.
Глава 9
Вид с крыши небоскреба Ховенгебоув, возвышающегося над амстердамской гаванью, несомненно самый красивый в городе. Но в это утро меня интересовал не пейзаж, а те возможности, которые предоставляла крыша в качестве наблюдательного пункта. Несмотря на то, что светило солнце, на этой высоте было ветрено и холодно. Впрочем,, даже внизу дул сильный ветер, гнавший серо-голубые волны в белом кружеве пены.
На смотровой площадке было множество туристов, большинство из которых с растрепанными ветром волосами ходили взад и вперед с биноклями и фотоаппаратами. И хотя у меня не было фотоаппарата, не думаю, что я чем-либо отличался от других туристов. Иной была лишь цель моего пребывания на смотровой площадке. Облокотившись на парапет, я смотрел на море. Де Грааф снабдил меня отличным биноклем, одним из лучших, каким мне доводилось пользоваться. Видимость была отличная, а возможность вести наблюдение превзошла все ожидания.
Мой бинокль был направлен на каботажное судно водоизмещением около 1000 тонн, входящее в гавань. С первого взгляда я увидел на его корпусе большие пятна ржавчины. Над ним развевался бельгийский флаг. Время его прибытия — около полудня — соответствовало моим данным. Когда я наблюдал за ним, мне показалось, что оно описывает большую дугу, чем корабли до него, и идет очень близко к буям, обозначающим фарватер. Впрочем, возможно, это было самое глубокое место. Когда судно вошло в гавань, я отчетливо увидел его название—«Марианна». Капитан отличался пунктуальностью, что касалось времени прибытия. Был ли он столь же педантичен в отношении соблюдения законов—другой вопрос.
Я спустился вниз в «Хавен-ресторан» и пообедал. Я не испытывал голода, но если уж приехал сюда, то надо было этим воспользоваться: опыт показал, что в Амстердаме лучше придерживаться времени, установленного для трапез. «Хавен-ресторан» вполне заслуженно славился своей кухней, я даже помню, что ел за обедом в тот день.
В отеле «Туринг» я появился в половине второго. Как я и предполагал, Мэгги и Белинда еще не вернулись. Я сказал портье, что подожду их в холле, но холл неподходящее место для просмотра документов, которые находились в папке, взятой нами на складе.
Дождавшись момента, когда портье отлучился, я поднялся на лифте на четвертый этаж и проник в комнату девушек. Она была намного лучше комнаты в их прежнем отеле, а кушетка, которую я немедленно опробовал, была немного пошире. Правда, если бы Мэгги и Белинда решили покувыркаться на ней, то сразу врезались бы в стену.
Я прилег на кушетку и потратил почти час на изучение накладных. Они оказались самыми обычными накладными, и ничего интересного я в них не нашел. Обратил внимание только на то, что одно имя появлялось в них гораздо чаще, чем другие, а так как поставки оттуда совпали с моими растущими подозрениями, то я записал это имя и адрес поставщика.
Наконец ключ в замке повернулся, и вошли девушки. Увидев меня, они обрадовались, но тут же и надулись.
— Что-нибудь случилось? — спросил я.
— Мы волновались за вас! — холодно ответила Мэгги.— Портье сказал, что вы ждете нас в холле, но вас там не было.
— Мы проторчали там целых полчаса! — недовольно сказала Белинда. — Мы думали, что вы уже ушли.
— Я устал и прилег отдохнуть, а теперь, когда я все объяснил, расскажите мне про свои дела.
— С Астрид нам не повезло,— так же холодно ответила Мэгги.
— Знаю. Портье передал мне ваше сообщение. Можете не тревожиться о ней. Астрид уехала.
— Уехала? — одновременно спросили они.
— Да. Бежала за границу.
— За границу?
— В Афины.
— Давайте отложим этот водевиль на потом. Они улетели с Джорджем сегодня утром.
— Почему? — спросила Белинда.
— Она испугалась. С одной стороны на нее нажимали нехорошие люди, с другой — один добрый человек, то есть я. Вот она и сбежала.
— А почему вы так уверены, что она улетела? — спросила Мэгги.
— Я навел справки в клубе «Балинова».— Мне не хотелось вдаваться в подробности и рассказывать им о том, как я добыл эти сведения. Если у них сохранились еще какие-то иллюзии насчет их шефа, незачем давать им повод для разочарования.— Потом я проверил в аэропорту.
Но мои достижения не произвели на Мэгги ни малейшего впечатления, а возможно, она винила меня в отъезде Астрид. И, как обычно, была права.
— Кто будет рассказывать первой, Белинда или я?
— Прежде начнем вот с чего.— Я подал Мэгги листок, на котором были написаны цифры 910020.— Что это означает?
Она осмотрела листок, перевернула его вверх ногами и заглянула с обратной стороны.
— Ничего.
— Покажите мне,— оживилась Белинда.— Я хорошо решаю кроссворды и загадки.
Так и было. Она сразу заявила:
— Цифры нужно переставить в обратном порядке. Получится 020019 — 2 часа ночи 19, то есть завтра.
— Неплохо,— сказал я. Самому мне понадобилось полчаса, чтобы решить эту загадку.
— А что же тогда произойдет? — поинтересовалась Мэгги.
— Человек, написавший эти цифры, забыл объяснить это,— уклончиво ответил я, потому что мне надоело лгать.— Начните вы, Мэгги.
Она уселась поудобнее и разгладила на коленях светло-зеленое хлопчатобумажное платье, которое выглядело так, словно очень село после многократной стирки.
— Перед тем, как пойти в парк, я надела платье, в котором Труди меня еще не видела, а голову накрыла шарфом и...
— Надела темные очки.
— Вот именно.— Мэгги трудно было сбить с толку.— Я погуляла минут тридцать, уступая дорогу пенсионеркам с детскими колясками. А потом увидела гигантскую, жирную статую...
— Бабу-ягу?
— Да. Она была одета именно так, как вы сказали. Рядом с ней шла Труди в белом платье с длинными рукавами. Девочка вела себя очень неспокойно: вырывалась и брыкалась. Она такая красивая!
— У тебя добрая душа, Мэгги.
— Время от времени они садились на скамейки. Я садилась ярдах в тридцати от них, раскрывала журнал и наблюдала за ними. Потом Труди стала
