что де 1фааф и Ван 1ельдер обсуждали происшедшее. Казалось, их гораздо больше интересует инцидент со сломанной куклой, чем причина, послужившая поводом для нашего посещения склада. Это яснее ясного свидетельствовало, какого они придерживаются мнения относительно этого повода. Я не вмешивался в их разговор, не желая подтверждать правильность их предположений.
В кабинете де 1рааф предложил:
— Может, выпьете кофе? Одна наша сотрудница варит самый вкусный кофе в Амстердаме.
— Спасибо. Придется отложить это до лучших времен. Сейчас я очень спешу.
— У вас есть какие-то планы?
— Я хочу отлежаться и хорошенько подумать.
— Тогда почему...
— Вы хотите спросить, почему я приехал сюда? У меня к вам две просьбы. Узнайте, пожалуйста, не звонили ли мне по вашему телефону.
— Вам? Сюда?
— Да. Мне должен позвонить человек, с которым я встречался, когда уезжал со склада.— Я уже совершенно запутался, когда говорю правду, а когда лгу.
—
Де Грааф кивнул, взял трубку, быстро поговорил с кемто и, записав длинный ряд букв и цифр, вручил мне листок. Буквы не имели никакого смысла, а цифры после перестановки в обратном порядке были номером телефона отеля, куда переехали девушки. Я сунул листок в карман.
— Спасибо. Надо это расшифровать.
— А ваша вторая просьба?
— Не могли бы вы одолжить мне бинокль?
— Бинокль?
— Да. Я очень люблю наблюдать за птицами.
— Конечно. Какой может быть разговор! Кстати, вы не забыли, что мы должны работать в тесном контакте?
— Нет. А почему вас это беспокоит?
— Мне кажется, вы не очень-то общительны.
— Когда у меня будет ценная информация, обещаю поделиться с вами. Хочу напомнить, что вы занимаетесь этим делом больше года, а я здесь всего два неполных дня. Я должен полежать и подумать...
Я не сделал ни того, ни другого. Найдя телефон, находящийся на приличном расстоянии от полицейского управления, я набрал номер, переданный мне де Граафом.
— Отель «Туринг»,— услышал я мужской голос.
Мне был знаком этот отель, хотя я в нем никогда
не остнавливался: он не соответствовал роскошному образу жизни, который я позволял себе вести, находясь в командировках. Но именно такой отель я выбрал бы для девушек.
— Мое имя Пол Шерман. Сегодня утром у вас в отеле остановились две девушки. Вы можете соединить меня с ними?
— Очень сожалею. Но их сейчас нет.
Этот ответ меня не встревожил. Возможно, они ушли, чтобы найти Астрид Лемэй, или выполняли задание, которое я дал им утром.
— Они просили кое-что передать вам, мистер Шерман. Они не нашли вашего общего друга и теперь пытаются найти других знакомых. Это все, что мне известно.
Я поблагодарил его и повесил трубку. Вчера, прося Астрид помочь мне, я обещал, что помогу ей. Но такая помощь могла привести только на кладбище или на дно канала. Вскочив в свой «опель», я помчался по грязному району, граничащему с Рембрандтсплейш
Вероятно, вслед машине неслись проклятия и ругательства.
Дверь квартиры Астрид была заперта на ключ, но на мне все еще был пояс с отмычками. Внутри все было так, как при моем первом посещении: аккуратно, чисто и бедно. Никаких признаков быстрого ухода и тем более насилия. В ящиках и шкафчиках одежды и белья почти не было, но Астрид не скрывала, что они бедны, и поэтому отсутствие одежды еще ни о чем не говорило мне. Астрид не оставила никакой записки, а если записка всетаки была, то это означало, что мне не удалось найти ее.
Я закрыл дверь и поехал в клуб «Балинова». Было еще слишком рано, ночной клуб не работал, и двери были заперты. Они оказались такими крепкими, что даже удары ногой не смогли открыть их. К счастью, сон человека, находящегося за ними, был не столь крепок. Ключ повернулся в замке, и двери слегка приоткрылись. Я просунул в щель ногу и расширил ее настолько, что увидел голову и плечи крашеной блондинки, стыдливо запахнувшейся в халат. Учитывая, что в последний раз ее единственной одеждой были мыльные пузыри, целомудренность этой девушки показалась мне преувеличенной.
— Позовите управляющего.
— Клуб открывается в шесть.
— Я пришел не затем, чтобы заказать столик, и не ищу работы. Мне нужно немедленно увидеть управляющего.
— Он еще не пришел.
— Да?.. Надеюсь, ваша следующая работа будет не хуже нынешней...
— При чем здесь моя работа?
Нет ничего удивительного, подумал я, что вчера они устроили в клубе полумрак. При дневном свете увядшее, грубо накрашенное лицо этой девицы произвело бы на посетителей такой же эффект, как сообщение, что среди них находится больной бубонной чумой.
— При чем здесь моя работа? — повторила она.
Понизив голос, чтобы казаться более убедительным, я сказал:
— Вы потеряете работу, как только управляющий узнает, что я приходил к нему по очень срочному и важному делу, а вы отказались позвать его.
—
Она в замешательстве посмотрела на меня и сказала.
— Подождите.
Девица попыталась закрыть дверь, но попытки оказались безрезультатными. Победа осталась за сильным полом.
Через полминуты она вернулась вместе с мужчиной в вечернем костюме.
Он сразу же показался мне очень не симпатичным. Я, как и большинство людей, не люблю змей, но именно о них я подумал, когда взглянул на него. Очень высокий, очень худой, он передвигался с упругой грацией змеи. В его элегантности было что-то женственное. Нездоровая бледность лица выдавала ночной образ жизни. Черты лица были какими-то размытыми. Тонкие губы. Темные, набриолиненные, расчесанные на прямой пробор волосы плотно прилегали к черепу. Костюм был отличного покроя, если не считать, что слева под мышкой обозначалась заметная выпуклость: по-видимому, его портной не уступал в искусстве моему. Худая белая рука с безукоризненным маникюром держала сигарету в нефритовом мундштуке. На губах играла презрительная усмешка, и поэтому достаточно ему было взглянуть на какого-нибудь человека, чтобы у того появилось желание дать ему по морде. Он выпустил в воздух тонкую струйку дыма и спросил:
— В чем дело, уважаемый? — Он был похож на француза или итальянца, но на самом деле был англичанином.— Клуб еще закрыт.
— Сейчас он, по-моему, открыт,— констатировал я.— Вы управляющий?
— Я его представитель. Если вы окажете нам честь и зайдете попозже... Вернее, значительно позднее, тогда...— Он снова выдохнул в воздух струйку отвратительного дыма.
— Я адвокат Гаррисон и приехал из Англии по срочному делу,— сказал я и протянул ему визитную карточку, подтверждающую сказанное
