– Ну конечно! – энергично ответила Эмили. – Тогда я иду в сад.
Граф снова церемонно поклонился Эмили, и та поспешно покинула комнату. Лорд Уэстфилд повернулся к Джейн, словно вспомнив о ее присутствии.
– Вы присядете? – пробормотала Джейн, стараясь не обращать внимания на бешеное сердцебиение.
– Да, благодарю. – Он сел около окна в обитое золотистой парчой кресло, вытянув перед собой длинные ноги. – Как прошла ваша поездка в Клифтон?
– Благодарю, очень хорошо. Думаю, я осуществила то, что хотела.
Он сдвинул брови.
– Правда? Рад, что вы благополучно вернулись.
– Благодарю, милорд.
Наступил момент неловкого молчания. Джейн заерзала в кресле, не в состоянии встретить его вопросительный взгляд.
– Значит, вам уютно здесь, в Дербишире? – наконец спросил он.
– Да, очень.
– Рад это слышать. – Он наклонился вперед в кресле. – Мисс Роузмур, я буду говорить напрямик. Мэдлин отчаянно нуждается в женском обществе, и мне становится все труднее одному растить девочку. Более того, Ричмонд-Парку нужна хозяйка, умелая хозяйка. Сейчас самое время для меня жениться и произвести на свет наследника. Конечно, вы должны понимать, что в браке я ищу только товарищеские отношения, и ничего более. Я не могу предложить вам любовь. Думаю, дружеские отношения никогда не перейдут в такое чувство.
Джейн еле сдержалась, подавив свои бурные эмоции. Она подняла одну бровь, стараясь придать лицу высокомерное выражение.
– Лорд Уэстфилд, вы говорите так, словно предлагаете мне место в вашем хозяйстве.
– Ну, в какой-то мере это так. Принимая во внимание ваше положение…
– О каком положении вы говорите? – спросила Джейн, вспыхнув.
– О вашем возрасте, конечно. – Он махнул рукой в ее сторону. – Вы здравомыслящая девушка. Мне не нужно притворяться, будто не понимаю, что вы давно миновали тот возраст, когда женщины выходят замуж.
– Пожалуй, не нужно, – произнесла она сквозь стиснутые зубы.
– Подобное соглашение, несомненно, выгодно вам, – продолжил граф, очевидно, не замечая ее неловкости. – Мне сказали, что ваш брат, виконт Роузмур, живет в Шотландии. А что, если со временем он решит обосноваться в вашем семейном имении в Эссексе? Что тогда? Понравится ли вам жить вместе с братом и его женой? Неужели вы не предпочтете иметь свой собственный дом?
Джейн лишь промолчала в ответ.
– Кроме того, думаю, мы хорошо подойдем друг другу, – добавил Уэстфилд почти весело.
– Вы это серьезно? – холодно спросила девушка.
– Да. Я собирался отправиться в Лондон, хотя мне крайне неприятна была эта идея – выбрать жену из дебютанток нынешнего сезона. Вы избавили меня от этой поездки.
– Избавила? – вырвалось у нее. Она была больше не в состоянии сдерживать свое негодование. Господи, какой же он высокомерный идиот! – Я избавила вас от путешествия в Лондон? – Неужели он думает, что она примет подобное предложение – предложение, за которым кроется откровенное оскорбление?
– Вы дадите мне ответ? – Он барабанил пальцами по колену.
Джейн поднялась со своего кресла.
– Конечно, милорд. Мой окончательный ответ – нет.
Граф наморщил лоб. Его глаза удивленно расширились.
– Должен спросить, что заставило вас отклонить такое выгодное предложение?
– А я должна спросить, что заставило вас сделать такое оскорбительное предложение?
– Вы слишком страстно возражаете. Это не совсем понятно, ведь вы недавно позволили мне вас поцеловать.
– Если я правильно помню, милорд, моим ответом на ваш поцелуй была пощечина.
– В конечном счете, да. – У него дернулся уголок рта. – Но не забывайте, вы ответили на поцелуй. Весьма страстно, должен добавить.
О, он определенно вывел ее из себя! Джейн наблюдала, как граф поднялся и взял в руку шляпу.
– Я предлагаю спасти вас от печальной участи старой девы. К тому же хочу сделать вас хозяйкой самого прекрасного имения в Дербишире. Господи, в конце концов, сделаю вас графиней.
Прищурившись, Джейн пристально посмотрела на собеседника: Ее лицо горело от гнева и унижения.
– Я не собираюсь искать мужа, лорд Уэстфилд. Позвольте мне уверить вас, что если бы это случилось, вы были бы последним мужчиной, на котором я остановила бы свой выбор. А теперь извините… Полагаю, наше дело закончено?
– Действительно, это так, мисс Роузмур. – Он надел шляпу.
Но, желая поскорее расстаться, они снова столкнулись в дверях.
– О-о! – воскликнула Джейн, протискиваясь мимо ненавистного человека и спускаясь в сад, даже не оглянувшись на нежелательного жениха.
«О, какой невыносимый человек! Наглец! – Джейн, словно вихрь, пронеслась по холлу, распахнув пару застекленных дверей, ведущих в сад. – Как он осмелился?»
Она сердито пересекла террасу, почти бегом спустившись по ступеням в сад. «Как он осмелился?!»
– Господи, Джейн, что случилось?
Эмили неуверенно поднялась с литой чугунной скамейки, позади нее на мольберте стоял холст.
– Что за наглец этот человек, Эмили! Ты никогда не поверишь…
– Лорд Уэстфилд?
– Да, он. Самый высокомерный и надменный человек из всех, кого я знаю.
– Но что же он сказал тебе? Почему он захотел поговорить с тобой наедине? – На безупречно гладком лбу Эмили появилась морщинка.
– Чтобы попросить моей руки. Вот почему! – Джейн буквально выплюнула ненавистные слова.
– Не может быть, – сказала Эмили с сияющим лицом.
– Ода.
– Так почему ты сердишься? Ты, разумеется, приняла его предложение?
– Почему я должна была принять его предложение? Говорю тебе, что никогда в жизни меня так не оскорбляли.
– Предложением о браке? От графа с огромным состоянием? Признаться, я удивлена. Послушай, он же самый завидный жених во всем Дербишире. Все в округе уже который год гадают о том, кого он поведет под венец. Многие пытались заполучить его, но безуспешно. Ты совершила то, что не удалось ни одной другой женщине. – Эмили подошла к кузине и по-дружески взяла ее руку. – Ты должна быть польщена его расположением.
– Что? Его оскорблениями?
Джейн обиженно отстранилась от Эмили и обошла вокруг мольберта. Она припомнила все предложения, которые получала в прошлом. Это были вежливые, иногда страстные объяснения в нежных чувствах, заявляющие о вечном расположении и восхищении. Некоторые, например Уильям Никерсон, даже объяснились ей в любви. Они вели себя так, словно Джейн окажет им большую честь, приняв их ухаживания, но она отказывала им, хотя и с глубоким сожалением. Но никогда, никогда еще мужчина не действовал так, словно оказывал ей милость.
Граф не хотел ее, а только мечтал обрести мать для девочки, которую подозрительно называл племянницей. Думал он и о сосуде, который выносил бы его наследника. Для него она была лишь породистой кобылой. И ничем больше. Она просто должна была избавить его от поездки в Лондон, вот так-то. Она была удобной. Он даже не удосужился должным образом поухаживать за ней. Он ожидал только ее благодарности. Мог он хотя бы притвориться, что восхищен ею? Это было бы не так обидно и оскорбительно. В любом случае она все равно отказала бы ему, но ее гордость не была бы так уязвлена.
