– Что пьем? – прокричал Брайан, когда друзья добрались наконец до барной стойки. – Я угощаю!
– Сам знаешь! – проорал Диего в ответ.
Пока мужчины определялись с выбором виски, Алла разглядывала танцующую публику. И только теперь до нее дошло, почему в очереди никто из молодых людей не обращал внимания на нее, – здесь собрались исключительно геи! Парочки возникали тут же, стихийно. В танце один симпатяга клал руку другому на плечо, потом облапливал ягодицы и через мгновение эти двое уже самозабвенно сосались на виду у всех – назвать подобную мерзость поцелуем Алла, как ни старалась, даже мысленно не могла. И дело не в том, что она плохо относилась к каким-то там сексуальным меньшинствам: наоборот, в юности увлекалась всем, что связано с чудачествами человеческой природы. С упоением прочла «Телени, или Оборотная сторона медали» Оскара Уайльда, без конца слушала Дэвида Боуи, боготворила Элтона Джона и понимала: если бы не расширенное сознание и нетривиальный опыт этих людей, они бы, возможно, не внесли в искусство такой огромный вклад.
Но здесь, в стенах пропахшего потом клуба, открытые ласки геев вызывали у Аллы тошноту. Не было ни единой толики человека в этих животных играх: отыскав взглядом привлекательного самца, другой самец тут же впивался в него. Начинал обсасывать и тискать разгоряченную танцем плоть. Неважно, кто ты, не имеет значения, что в голове. Плевать даже на имя – собственное или чужое. В гигантской, трущейся друг о друга, облизывающей массе нельзя было найти ни единого проявления чувств: только похоть.
Алла отвернулась от танцплощадки, но тут же, у барной стойки, наткнулась взглядом на другую картину. Красивая девушка в умопомрачительном красном платье пританцовывала под музыку с коктейлем в руке – стройная, женственная, она напоминала богиню, неизвестно ради чего спустившуюся в преисподнюю. Разве что для наглядного разделения ангельских и адских существ. За ее спиной слились в поцелуе два довольных сатира. Они терлись друг о друга, покрытые щетиной щеки заливал бордовый румянец, кривые ноги переплетались в экстазе. Нимфа их нимало не волновала: она была всего лишь частью клубного интерьера.
– Ты что? – Брайан тряс Аллу за плечо, перепуганный ее остекленевшим взглядом. – Тебе плохо?
– Да.
– Давай выйдем, – он кивнул Диего, чтобы тот прихватил стаканы, и осторожно обнял Аллу за талию, – паршивая духота!
– Что случилось? – Брайан с Диего соревновались в обеспокоенных взглядах. – Голова закружилась?
– Мне не нравится музыка, – с трудом выдавила она.
– Пойдем в другой зал!
– Здесь, – она сделала паузу перед тем, как произнести это вслух, – только геи?
– Нет! – Диего с горячностью возразил. – Это самый крутой клуб в Лондоне. Здесь полно натуралов!
– Я не видела.
– Брось, – Брайан всучил Алле запотевший стакан с янтарной жидкостью и крупными кубиками льда, – выпей, и давай веселиться!
Второй зал, третий, четвертый… У Аллы было такое чувство, что она попала в чистилище. Сквозь плотную массу влажных тел, источавших омерзительный смрад, приходилось пробираться впритирку. Она изо всех сил старалась ни до кого не дотронуться, но это было немыслимо, и каждое прикосновение вызывало в ее воображении образ гниющей плоти. Казалось, даже за самым обычным глотком воздуха в этом прогорклом месте скрываются заражение и болезнь.
Ради Брайана она какое-то время делала вид, что нормально себя чувствует, и даже пыталась танцевать. Но стресс сделал свое дело: ей становилось все хуже. Наконец, переглянувшись, друзья сжалились над слабонервной русской и стали пробираться к выходу. Алла уже ничего не замечала вокруг: ни того, что Брайн держит теперь за руку не только ее, но и Диего, ни того, что симпатичные мальчики пользуются каждой возможностью, чтобы прикоснуться к красивому латиноамериканцу, а он не возмущается, наоборот, нежно улыбается им в ответ.
Сидя в такси, Алла думала только о том, как много толерантное общество совершает непоправимых ошибок. Однополые связи стали чудовищным культом, который непрестанно вовлекает в свой водоворот все новых и новых адептов. Это модно, это весело, это не требует усилий – тело и психология себе подобного с детства знакома каждому. Но ведь громадный слой гомосексуалистов – только сегодня Алла видела сотни человек и впервые задумалась об истинном их количестве – выведен за пределы самого естественного и базового процесса. Над всем, что было создано природой ради продолжения рода человеческого, эти создания насмехаются. Они все больны, только не желают этого признавать.
Удивительно, почему общество до сих пор не объявит гомосексуализм тяжелым недугом? Наравне с алкоголизмом и наркоманией. Эти болезни уничтожают мужчин, а женщин лишают надежды на создание полноценной семьи. И кому, как не женщинам, нужно объединиться против всех этих бед? Нет, слабые создания, обитательницы птичьих дворов, не способны выступить слаженно ни на каких условиях! Им чужда идея революции и перемен: каждая озабочена только своим кусочком счастья, который пытается ухватить. Ради сомнительного благополучия женщины прощают и принимают мнимых мужчин, дружат с гомосексуалистами и страдают от невозможности исполнить собственное предназначение. Вешаются гроздьями на редкого представителя «нормальных мужиков», а потом ревут в три ручья от его же непостоянства. Хотя чего еще можно ожидать от индивидуума, которого избаловали незаслуженным вниманием?
Слишком долго, видимо, Алла спала в своей башне, возведенной работой и браком. Она стала иностранкой в изменившемся мире людей и потому испытывала одну за другой психологические травмы. От явлений, которые всем и повсюду давно казались привычными, – секса без отношений, мужчин без женщин, дыма без огня.
У нее заслезились глаза и заболело сердце. Неужели никто и ничего не сможет изменить?!
Глава 10
Несмотря на все их недостатки, люди больше всего достойны любви.
Иоганн Вольфганг Гёте
– Выпьешь лекарство, детка?
Брайан смотрел на Аллу как на тяжелобольную. Сбросив сапоги, она забралась с ногами в кресло и уже минут десять сидела, сжавшись в тугую пружину, закрыв руками лицо и кутаясь в пальто.
– Нет, – она с усилием отняла ладони.
– Что с тобой?! – Он никак не мог взять в толк, откуда взялась эта странная болезненность.
– Не понимаешь?
– Нет.
– Дай воды.
Брайан отправился в кухню выполнять просьбу. Он знал, что в определенные дни девушки становятся невыносимо капризными, но Алла выглядела так, словно ее пожирала изнутри неведомая болезнь. Столько лет она казалась ему воплощением здоровья, он не замечал ни физических недугов, ни неврастении, которая сейчас была налицо.
