В этот момент вижу Варвару, смотрит на нас губы поджимая.
Подхожу к ней.
- Варвара Михайловна, я хотел с вами кое-что обсудить, это касается конкурса, на который я заявку подал.
- Сейчас закончится мероприятие, подойдите в мой класс.
Строго. Официально. Но это и понятно, как бы, но… Вс равно могла бы быть не такой… грозной.
Оставляю Арину у сладкого стола, сам иду в знакомую аудиторию.
- Привет.
Молчит, смотрит надменно.
- Ну, что? Наигрался, да?
- Варя, я…
- Нет, я буду говорить!
Дальше следует длинны унылый монолог о том, на какие жертвы пошла она, ради отношений со мной. Сколько сил моральных потратила. Чем рисковала…
- Когда эта твоя Соня язык свой распустила, и…
- Это была не Соня.
- А кто? Она видела, она знала… Ладно, не важно, ты её так выгораживаешь, мне и так всё ясно. Мне только интересно, зачем тебе вообще были нужны отношения со мной, а? Потешил эго? Взрослая женщина обратила внимание?
- Ты взрослая? Ты ведешь себя в последнее время как…
- Я себя веду не так? – Варвара ах шипит от злости, а я думаю – как я раньше не замечал таких элементарных вещей!
Варвара кажется сейчас совсем другой. Не той наивной милой девушкой, которую мне захотелось завоевать. Она не наивная. И не милая.
Варвара говорит, говорит, зло, жёстко. Называет меня предателем. Выплёвывает неприятные слова.
В какой-то момент из-за двери выскакивает Арина, на которую Варя так же срывается.
- Стоп, это уже за гранью! Хватит, Варвара… Михайловна. С наступающим.
- Даня! Подожди!
- Нечего ждать. Ты всё сказала и я… я всё услышал. Прощай.
- Ты идёшь к ней? Ты… ты пожалеешь.
- Возможно. Но это уже не ваша забота. Чао.
Выхожу из аудитории, утягивая за собой Арину. Спускаемся к их комнате, заходим.
Соня спит, отвернувшись к стене и мы не решаемся её будить.
Веду Арину в кафе, кормлю обедом, привожу обратно усаживая за стол. Сонька всё еще спит. И я отправляюсь в магазин.
Цитрусовые, морсы, сладости, курица для бульона. И готовый бульон.
Соня снова стесняется.
Мне так нравится её улыбка. И очень жаль её, когда она начинает кашлять. Хорошо, что я купил сироп и микстуру.
- Я поговорил с Варварой.
Соня краснеет, теребит плед, которым укрыта.
- Сонь… я… я сказал, что между нами всё кончено, и…
Она обнимает себя руками, не смотрит на меня.
- Сонь… Как ты себя чувствуешь?
- Средне.
- Тридцать первое число уже завтра. Вы… вы с Ариной останетесь тут?
- Да, останемся. Куда мне в таком состоянии?
- Я очень хотел, чтобы вы поехали со мной.
- Нет, Дань, я не могу. Если я разболеюсь сильнее, ты понимаешь…
- Я понимаю, но всё-таки…
- Даня, это всего лишь один день в году. Ничего страшного. Мы с Аринкой уже все продумали. В греческом зале красивая ёлочка, накроем там стол. Там же есть телевизор. Будем смотреть шоу.
- Ясно, хорошо.
- Ты… ты поедешь домой, да?
- Мои на даче, ждут меня. Еще я обещал Тору и Коршуну заехать. Хотел пригласить вас к ним, но…
- Я всем испортила праздник. – она улыбается, хмыкает, а мне почему-то кажется, что вот-вот заплачет.
- Ты ничего не испортила, что ты говоришь?
- Хотела попросить тебя забрать Арину, но…
- Сонечка, я без тебя никуда не поеду! – малышка, которая, казалось, увлечена, смотрит мультики в наушниках, оказывается всё прекрасно слышит. – Мы будем тут. Данечка, а может… может ты приедешь к нам, а?
Глава 26 (23.05)
Глава 26 (23.05)
Кому охота болеть в Новый год? Никому!
Как же я себя ругаю за то, что так сглупила! Мало того, что вообще пошла на этот концерт – у меня ведь еще волосы даже до конца не высохли после того, что сделал Матвей! Еще и пуховик короткий, платье, тонкие колготки. В общем, хотела как лучше, а получилось…
Не знаю, что меня заставило тогда торчать на морозе. Просто… Так хотелось увидеть Даню.
Аришка меня жалеет, говорит, чтобы я лежала и не вставала. А как лежать?
Да, Даня принес много продуктов, но для праздничного стола мне еще нужны ингредиенты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сестричка любит оливье без майонеза и салат из крабовых палочек с авокадо. Еще я ей обещала запечь курочку и картошку с сыром. Хорошо, что у нас тут микроволновка с функцией печки, можно готовить почти все. Еще я смогла умыкнуть бабушкину мультиварку – тоже полезная вещь.
В общем, хочешь – не хочешь, а в магазин нужно.
Одеваюсь потеплее, шарф наматываю. Горло на самом деле уже не болит, да и температуры нет, то есть, нет даже тридцати шести и шести. Меньше. И слабость. Но я выпиваю лекарство, витамины и чувствую прилив сил.
Иду в хороший супермаркет, понимая, что народу сегодня будет просто валом, как всегда, тридцать первого числа. Многие только вспоминают о празднике, у других просто нет времени купить всё заранее. Есть такие как я несчастливцы, а есть те, кто предпочитает только свежайшие продукты.
На удивление мне везет, может потому, что пришла рановато? Народу немного. Заполняю тележку, беру соки и газировку – знаю, что вредно, но раз в году можно. Останавливаюсь у стойки с детским шампанским. Вспоминаю, какое самое вкусное, беру.
- Соня здравствуй.
Знакомый голос заставляет вздрогнуть. Поворачиваюсь, и смотрю в глаза человека, который лишил нас с сестрой дома.
Муж тёти Светы. Дядя Серёжа, Сергей Сергеевич, что б его…
Вот так встреча! Вовремя.
- Что вам нужно?
- Ты чего такая агрессивная, а?
- Я нормальная. Что вы хотите?
- Просто хотел узнать, почему дома не живешь?
- Серьёзно?
- Вполне!
Градус его наглости просто зашкаливает. Хочется… хочется плюнуть в его наглую морду! Сергей Сергеевич выглядит таким довольным. Поправился, за то время что мы не виделись, лицо лоснится от жира. Глазки заплывшие. На нем модное пальто, джинсы. Производит впечатление человека, у которого все отлично.
Сволочь.
- Сонечка, мне кажется, ты совершаешь большую ошибку. Мы же всё-таки семья.
- Мы семья? Мы? Никакая вы мне не семья! Вы нас из квартиры выгнали, вы… у сирот отобрали родной дом! Вы…
- Не кипятись. «Изи»*… спокойнее, детка. – он начинает разговаривать как какой-то гопник, впрочем, почему как? Он и есть… самый настоящий гопник! Который пытается делать вид, что он нормальный.
- Отстаньте от меня.
- Малышка, как же я отстану? Я твой дядя, я несу ответственность. Я и в органы опеки уже написал заявление. Объяснил, что ты…
- Что вы сделали? – у меня в горле пересыхает, голос сипнет.
- Заявление написал, - Сергей Сергеевич пытается улыбаться вальяжно, но выходит криво, - объяснил, почему считаю тебя плохим опекуном для Арины. Ты живешь неизвестно где, ребёнка таскаешь с собой по разным местам, зарабатываешь на детском труде.
- Вы охренели? – кажется я готова разбить детское шампанское о его голову.
- Выражаешься непечатно. Я попросил пересмотреть дело о твоем опекунстве. Ну, куда тебе в опекуны, ты еще сама дитё!
- Я тебя убью! Только сунься к Арине, слышишь? Только Попробуй! Урод моральный! Я…
Я в ярости, не могу себя контролировать. Бросаюсь на него, пытаясь добраться до лица, расцарапать, воплю.
На мои крики, конечно, прибегает охрана. Нас разнимают. Он отряхивает пальто, говорит, что я бешеная, сумасшедшая, бросилась на него.
Я обзываюсь, не могу себя контролировать. Сергей Сергеевич уходит, важно задрав голову. Я дышу тяжело.
Вот тебе и канун нового года!
Еле стою. В носу щиплет. Неужели он и правда написал в опеку? И чем это мне грозит? Та дама, которая мне помогала, Надежда, обещала приехать и куда-то пропала. Говорила, что после Нового года будет какая-то комиссия.
Меня только пугали все эти телодвижения. Я готова была продать свою долю в квартире, купить хоть комнату, или дешевую студию-апартаменты чтобы был хоть какой-то угол. Но это было несправедливо! Квартира принадлежала моей семье! А этот…Если бы мне кто-то мог помочь! Я в последнее время вообще была уверена, что тётя Света не выходила за него! Не могла она в здравом уме и твердой памяти! Конечно, она болела, и, возможно, он сумел как-то её обмануть. Найти бы сыщика или юриста, который мог бы все доказать! Но, увы…
