- Креветки любишь?
Опять неловко жмусь, есть, правда, не хочется, но если Даня голодный.
- Закажи мне что-нибудь, я сама не выберу. Если ты ел и это вкусно.
- Тут всё вкусно. Пельмени даже вкусные, сами лепят. И вареники. И бургеры. Давай по бургеру и салат? И пирожные, любишь эклеры?
Вспоминаю, что эклерами меня опять угощал Матвей сегодня, до того, как вылил мне на голову краску. Поэтому я и опоздала на концерт…
- Давай. Только без эклеров. Что-то другое.
- Макаруни, макарони? До сих пор не знаю как правильно.
Улыбаюсь.
- Этого никто не знает. Да, можно. Одну. Ванильную.
- Отлично, тогда пойду закажу.
- Дань, только я сама заплачу за себя. – В последний момент спохватываюсь, потому что мне неудобно, когда на меня тратят деньги, я к этому не привыкла. Но Да Винчи ухмыляется и качает головой.
Блин, блинский! Мне почему-то очень стыдно. Хотя я понимаю, что парни вроде как должны угощать девушек, если у них свидание и всё такое. Но… у нас разве свидание?
Пью облепиховый чай, потому что в горле снова колючки прорастают. Чай вкусный, терпкий, в меру сладкий, не приторный, с привкусом меда и имбиря. Сразу становится легче горлу.
Что я загоняюсь из-за денег? Даня же рассказал, что сам зарабатывает? Значит он не на родительские шикует, это уже хорошо. И потом, наверное, если бы ему было неудобно, или накладно, он бы сказал?
Минута, и он возвращается. Тут в кафе нет официантов, заказываешь сам у стойки, где стоит бариста. Столиков немного. В этот час мы тут вообще одни. Уютно, тепло, тихо.
Даня садится напротив, смотрит внимательно.
- Вкусно?
- Очень, спасибо.
- Согрелась?
- Угу…
- А что с телефоном? Ты сказала разрядился?
- Да. Еще на него вода попала, в общем… полный треш.
- Вода?
- Ну да… я поэтому и опоздала. Матвей меня облил.
- В смысле? – вижу, что Даня напрягается, челюсти сжимает.
- Не специально. Так получилось.
Хотя, если честно, у меня было подозрение, что именно специально. Матвею явно не слишком понравилось, когда я сообщила, что иду на концерт к Дане. И зачем я сказала?
- Вообще, денёк сегодня… С утра же у Аринки был праздник!
Ох, и там тоже было… весело в кавычках!
Девчонки из Арининой группы явно не ожидали в каком виде придёт моя звездочка. Нет, я ее стараюсь хорошо и красиво одевать, но, ясно, что вещи попроще чем у большинства.
Дело в том, что садик этот довольно блатной, там много детей из нового жилищного комплекса, который построили рядом. Квартиры в нём кому-то давали после реновации, кто-то покупал. В общем, публика в основном не бедная. И достаточно тех, кто любит похвастаться и помериться кошельками. В общем, мне до них точно, как до Луны.
А в этот раз Аринка всех уделала.
Одна из мамашек умудрилась спросить, не украла ли я платье.
- Я видела его в новом магазине в «Атлантиде», там такой ценник!
- Я покупала не в «Атлантиде» и мне сделали скидку.
- За красивые глаза?
- Да! – Арина слышала весь разговор, ну, про то, что некоторые яжматери ничего не стесняются, думаю, говорить не надо, - За красивые! Мы с Соней их модели!
- Модели.
- Извините, можно я сестру одену и причешу? Вы мешаете.
- Ясно всё с вами, модели…
- Слушайте, чего вы пристали к девочке, а? Думаете ей легко самой сестру тянуть? Между прочим, она деньги на все праздники самая первая сдает, а вы на новой иномарке катаетесь, а на подарки воспитателю вам, видимо, Заратустра не велит заплатить!
- Кто мне и что не велит, я сама знаю…
В общем, начались разборки. Мне было очень стыдно перед Ариной и другими детьми. За разборки. А за то, что Арина испачкала шоколадом белую сумочку мадам, которая пристала к платью – не стыдно. И за то, что она её сыну пинка хорошего дала – тоже не стыдно.
- Еще раз ваш ребёнок мою сестру тронет, я на вас в опеку жалобу напишу, что вы его воспитывать не умеете, ясно!
- Что ты сказала?
- Что слышала. Еще раз увижу твоего сына рядом с Ариной, я и тебе и ему устрою сладкую жизнь! И мне ничего не будет. Я сирота. Мне если надо, я в соцсетях такой хай подниму, ты из дома выйти не сможешь!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она опешила, и больше не нашлась что ответить, только шептала про себя, что с наркоманами связываться себе дороже. Наверное, ей виднее. Она на меня еще мужа пыталась натравить. Но я ему сказала, что если парень не уважает девчонку это проблемы его отца. Конечно, испугалась, вдруг папаша буйный. Но он оказался вменяемый, извинился передо мной и перед Ариной, я даже пожалела, что у него такая жена идиотка.
Короче, праздник удался. Рассказываю об этом Дане, он где-то смеется, где-то злится.
- Позвала бы меня, я бы там нашёлся, чем ответить.
Арина, кстати, спрашивала, может ли Даня прийти. Но я, честно, постеснялась у него спросить.
- Приходи завтра на студию, там у них тоже утренник. Арина будет читать стихи и песенку петь.
- Приду. Жалко мои не захотели идти сюда учиться, хотя теперь, когда Дариша с Аринкой подружились, может и захочет.
- Надо предложить.
Даня уходит за нашей едой, и его телефон снова звонит. На этот раз он успевает вернуться, но трубку брать не спешит.
- Блин… Нет. Я голодный реал. Потом перезвоню.
- Если ты не хочешь при мне говорить, я… могу отойти.
- С ума сошла? Я… если бы я хотел ответить, сам бы отошёл. Налетай, бургеры реально вкуснейшие. Я много, где пробовал – тут держат марку.
- Спасибо.
Сначала решаю съесть салат. Внутри все по-прежнему дрожит. Меня беспокоит то, что Даня не отвечает Варваре. И то, что она продолжает звонить.
- Ну, про садик ты рассказала, а что там с Матвеем?
- А Матвей решил, что, если меня облить водой с краской получится шикарный кадр.
- И как, получилось?
Как мне ему сказать? Получилось то, что Матвей меня пытался поцеловать.
Глава 23 (16.05)
Глава 23 (16.05)
Матвей. Чёрт. Бесит.
Но я, конечно, зубы сцепив улыбаюсь, не показываю.
И Варвара тоже…
Блин, знал бы я… сказал бы мне кто еще пару недель назад, что я не буду срываться после каждого звонка Вареньки, бежать к ней, жадно ловить каждый взгляд, прикосновение, частичку внимания.
Сначала она была такой… недосягаемой и от этого офигенно желанной, притягательной. Я вообще не верил, что что-то получится. Просто…
Просто залип на неё, запал, хотелось очень распробовать, что же это за десерт такой особенный – Варвара Михайловна.
Что за краска? Как она поведет себя на холсте? Какой объектив лучше использовать, чтобы передать всю её природу?
Глупые мысли, мальчишеские.
Она была для меня как ребус, загадка. Разгадать хотелось.
Странно, казалось, я её так и не разгадал, но желания узнать, что там, под этой яркой оберткой уже нет.
Может в этом и есть смысл?
В том, что там пустота?
Эти мысли оформлялись постепенно. Сначала я закрывал глаза на какие-то штришки, детальки, росчерки пера. Потом они стали ощутимо мешать.
Как тонкий волосок, который попадает на объектив. Он мизерный, его невооруженным глазом и не заметишь. Но он может испортить всю фотографию.
Конечно, я должен был поговорить с Варварой лично и поставить все точки над «i».
Я и хотел. Реально собирался. Сначала думал сделать это накануне концерта, но не вышло. Она была занята, да и я. Мы с парнями весь день репетировали, потом настраивали инструменты и аппаратуру в школе. Это нужно было сделать заранее.
Не до Варвары мне было.
Даже Тор целый день свою Лерку не видел.
Перед концертом – тут уж само собой тоже… Репетиция. Саундчек. Не до амурных, блин, дел.
И ведь я надеялся, что придёт Соня. Хотел, чтобы она пришла. Услышала наши песни, увидела нас. Я очень хотел снова с ней танцевать, а потом…
Стопудово, я рассчитывал на то, что смогу… смогу поцеловать.
