27. К СЕЛЬСКОМУ УБЕЖИЩУ
Смиренных душ приют, безбедная обитель, Меня мой гений-покровительПод сень твою сокрыл от сильных бурных бед.Я рано жизнию ненастной утомился,Встречая пред собой гонений мрачный след,И посох путничий в руках моих сломился.
Оставя для других блеск пагубных честей, Под кровлею твоейУжель я не найду желанного покою?Ужели, брошенный на жертву бурных волн Бесчувственной судьбою,О скалу бедствий злых мой раздробится челн?
Нет, нет! Здесь счастие прямое обитает,Здесь сон предчувствами меня не устрашает,Здесь голос петела и трели соловья, При блеске утреннем природы,Приятный, легкий сон уносят от меняИ с каждым днем мой дух живит огонь свободы.
Фортуна в жизни сейВ удел мне не дала ни злата, ни честейИ путь мой иглами терновыми покрыла,Зато природа в дар мне тайну стройно петь На лире Фебовой открыла, Чтоб в ней усладу зреть, Чтоб ей хвалы греметь.Природе-матери мое благодаренье,Фортуне, и чинам, и золоту презренье.Пускай мечтатели спешат надежд к концуИ прихотливый рок о благе умоляют,Пусть курят фимиам неверному слепцуИ с трепетом его веленья исполняют, —
В уединении моем Мне чужд тот гибельный ярем,Который тяготит безумцев ослепленных.Я видел бурный свет. Я видел в нем людей,У коих на сердцах, от злобы закаленных,Таится страшный яд для ближних, для друзей.
Под небом неродным назначено судьбою Мне примирение с собоюИ след поросший зреть к обители отца.Но будь благословен стократ приют смиренный,Где нежат радости свободного певца — Среди природы оживленной!
1810-е годы
28. ОСЕНЬ
Идиллия
Давно ль природа воскресала Из мертвой тишиныИ юная весна рукою рассыпалаПо бархатным лугам душистые цветы? Давно ли голос филомелыАвроры золотой приветствовал приход И сельских граций хороводВ забавах воспевал природу, май веселый?Утихли песни их, пернатых смолкнул хор,И птицы стаями в край теплый отлетают,Туманы серые долину покрывают, И листья сбросил бор!Свирели стройный звук в полях не раздается, Ветр буйный с севера несется, И хладный дождь шумит…Усталый селянин под кровлею смиренной, От шума удаленный,Плоды трудов своих с родной семьей делит.Цветы поблекшие, деревья обнаженны,Сей молчаливый вид природы, скрытой в мгле,Изображает путь вечерний утомленных Страдальцев на земле.И нам назначено таинственной рукоюПремену быструю невидимо узнать,Зреть радость и восторг рассветшею зарею,Дней в полдень жребия превратность испытать —И скользкою стопой стремиться к назначенью!..Счастлив, стократ счастлив, кто поздних дней приходИ солнца ясного последний оборотВстречает, не страшась, под дружескою сенью,Кто сильных тайных мук на сердце не узнал,Чей челн покойно тек вдали подводных скал,Вдали от непогод и бурных треволнений,Чей кормчий был — устав свободы золотойИ цель стремления — природа и покой.Стезей неровною опасных приключенийКуда стремимся мы за славою пустой?Невольники сует, страстей, предубеждений,Дает ли слава нам и благо, и покой, И право чистых наслаждений?Нет, слабый человек родится для забот.С издетства от святой природы отвыкает,Его на скользкий путь свет пагубно зовет,Где ослепление умами управляет,И век его как сон невидимый летит,Который изредка мечтою сладкой льстит,А чаще — мрачные виденья представляет…И парки лютые, прервавши жизни нить,Его для вечности сокрытой пробуждают!
1810-е годы
29. «Нет, нет, не изменюсь свободною душою…»
Нет, нет, не изменюсь свободною душоюИ в самой стороне приветливых цирцей,Где взоры их горят под дымкою сквозноюЖеланьем, негою и пламенью страстей,Где воздух, кажется, любови жар вдыхает.Взлелеянный в чаду пороков сибаритПред девой каждою пусть выю преклоняетИ, низкий раб страстей, душой порочной спит.Мой друг, я буду твой, не изменюсь душою.И чувства юные, восторг и пламень мой,И ложе роскоши не разделю с другою.И будет в ревности упрек напрасен твой.
1810-е годы
30. «О милая, прости минутному стремленью…»
О милая, прости минутному стремленью:Желаньем движимый причину благ познать,Могу ли, слабый, я всесильному влеченьюПрироды-матери в борьбе противустать?И чувства покорить холодному сужденью? Лауры пламенный певец, Лаурой вдохновенный, При <плесках> лавровый венецВ награду получил за свой талант смиренный!Поэту юному, мне ль вслед ему парить?Бессмертие удел фено́мену поэту!Я не могу, как он, быть изумленьем света,Но пламенней его могу тебя любить!
1810-е годы
31. ОБЕТ
Еще румянцы на щеках, Во взорах сладострастье,Желанье, роскошь на устах Не погасило счастье.Пускай бессмысленный совет Внимает малодушный —В ком страсти есть, в том страха нет; Стыдитесь быть послушныРабам, отжившим под луной; Здесь парками забыты,Они забыли жребий свой И страшный брег Коциты!..Друзья! мы смерть предупредим На ложе упоеньяИ клятвенный обет дадим — Не ждать чредой явленья.Скрепим и длани и сердца! С бестрепетной душоюИспьем фиял утех до дна И ступим в гроб ногою…
1810-е годы.
32. К ЛИРЕ
Когда под тению отеческих садовВ часы беспечности и радости счастливойКоснусь к твоим струнам и песни звук игривойНе будет славы ждать средь будущих годов,—
О лира! я молю в минуту вдохновенья,Когда полет ума, восторг, воображеньеНичтожной суеты превыше воспарит,—Да сладкогласием твой звук вдали гремит!
Средь бранных непогод во дни мои младыеЯ Вакха воспевал и ласковых цирцей,И взоры страстные, и локоны густые,Развиты на плечах Глицерии моей…
Не ты ль причина услажденияГромодержавного Зевеса на пирах?И Феба самого на стройных раменах Убор и украшенье?
О верный друг моих задумчивых часов!Внимай всегда, внимай певца молящий зов!..
1810-е годы
33. ПОДРАЖАНИЕ ГОРАЦИЮ
Мой век — как день туманныйОсеннею поройПред бурей и грозой —Средь мрака и забвеньяТечет без возвращенья,Печалью омрачен.
Ни солнца свет лазурный,Ни бледный свет луны,Ни радости весны,Ни голос филомелы,Ни нимфы взор веселыйМеня не веселят.
Напрасно к наслажденьюПрелестный ГанимедМеня с собой зовет!О юноша счастливый!Твой взор полустыдливыйОпасен, но не мне.
Ни клич друзей веселыхВ час вакховых пиров,При голосе певцов,При шуме упоенья,Меня на путь весельяОпять не воззовет!
И взор вельможи тихий,С улыбкой пара словИ вслед ему льстецовВ приязни уверенье —Вселяют лишь презреньеК невеждам и льстецам!
От почестей ничтожных —Средь марсовых полей,Где братий и друзейСтруится кровь рекою, —Мой взор, увы, с слезоюДалеко отвращен!
Но, бури уклоненный,Я радуюсь мечтой!И тихий голос свойВ минуты вдохновеньяСливаю с песнопеньемБожественных певцов!
Вторая половина 1810-х годов
34. ПРИЗНАНИЕ
