А потом страсть накрыла их с головой. Тео задал быстрый требовательный темп, и Бекка его поддержала, приподнимая бедра, притягивая его к себе, впиваясь ногтями ему в спину. Он нагнулся и стал целовать и покусывать ее шею. Бекка снова прорыдала его имя.
Тео вскрикнул и тоже достиг пика.
Много позже она пошевелилась, и он неожиданно почувствовал новый прилив желания.
Бекка хрипло и удивленно засмеялась. В ее смехе все еще слышались отголоски страсти, которую они только что разделили.
– Невозможно, – пробормотала она. – Даже для великого Тео Марко Гарсиа.
Он усмехнулся и перекатился на спину, не выпуская ее из объятий. Бекка распласталась на нем. Ее мягкие груди были прижаты к его груди, и Тео мог сколько угодно исследовать роскошные изгибы женского тела. Он принялся заново разжигать в ней огонь.
Бекка вздохнула. Ее черты стали мягче и еще красивее от удовольствия.
«Моя, – подумал Тео. – Целиком моя».
– Я же говорил, – сказал Тео, очень медленно погружаясь в нее, видя, как ее глаза темнеют от желания. – Одного раза всегда мало.
А потом он прижался губами к пухлым губам женщины и растворился в ней.
Неделя прошла в чувственном тумане. А потом плавно перетекла в следующую неделю. И когда реальность – в лице злокозненной семейки Уитни – вторглась в их жизнь, Бекка оказалась совершенно к этому не готова.
Словно она забыла, зачем приехала сюда. Словно она волшебным образом перенеслась в пентхаус, в постель Тео, а все остальное ее не касается. А может, она просто хотела, чтобы так было.
Намного проще было жить в ожидании часов, которые они с Тео проводили в постели, когда тела их тесно переплетались в безумной вспышке страсти, при воспоминании о которой она подчас содрогалась. Тео, занимаясь любовью, был безжалостен, сосредоточен и требователен. Все качества, которые бесили Бекку в нем как в работодателе, делали его феноменально искусным любовником.
Ох, чего он только не умел!
– Просыпайся, – приказал он Бекке как-то утром хриплым голосом, водя руками по ее телу, а потом проник в нее, погрузившись глубоко, с каждым движением все больше возбуждая.
Она воспламенилась мгновенно – еще до того, как успела вспомнить, кто она такая и почему оказалась здесь…
Делая макияж перед зеркалом, Бекка на мгновение закрыла глаза, потому что ее немедленно начала снедать все та же жажда. Чем больше она была с Тео, тем больше хотела его. Ничто не могло утолить этот голод.
Но сегодня ей придется взглянуть в глаза своим страхам. Своим так называемым родственникам.
Бекка еще раз окинула взглядом свое отражение в зеркале. Выглядела она как надо. Как Ларисса. Ее волосы были высоко зачесаны спереди и ниспадали каскадом локонов на плечи. Она выбрала золотистое платье простого покроя, которое поблескивало при каждом движении. Ее макияж был идеален. Бекка даже начала носить контактные линзы, придававшие ее глазам зеленый кошачий блеск. Она была настолько похожа на Лариссу, насколько это вообще возможно.
Внутри у нее все сжалось в комок.
– Сегодня мы будем ужинать в доме Уитни, – спокойно сообщил Тео за завтраком.
Он не отрывался от компьютера, как будто она не выкрикивала его имя всего полчаса назад. Как будто он не оставил зубами отметину на ее ключице, когда достиг пика.
Как будто они вернулись к тому, с чего начали. Бекке стало очень больно.
– Мне совсем не хочется, – сказала она, не собираясь признаваться в том, что он ранил ее душу.
Она даже себе самой не хотела в этом признаваться.
Ей не понравилось, как Тео на нее посмотрел. В его янтарном взгляде мелькнуло что-то вроде осуждения. Она уже больше недели его таким не видела.
– Это не просьба. – Его тон не допускал возражений.
Вот так, просто, он напомнил ей ее место. Напомнил, в какой она находится ситуации. Собственно, ему и говорить-то ничего не пришлось.
С тем же успехом он мог бы выбросить ее из пентхауса на мостовую Манхэттена.
«Проснись! – приказала она себе. – Добро пожаловать в реальность».
Вот она, жестокая правда. Возможно, Тео и хочет видеть ее в своей постели. Он может стонать, шептать ее имя и произносить слова, которым Бекка боится придавать слишком много значения при свете дня. Он может иногда улыбаться ей так, будто она способна осветить всю его жизнь. Но больше всего он хочет, чтобы она притворялась Лариссой.
Вероятно, он вообще все это время видел в ней свою невесту.
От этой мысли Бекку затошнило.
Какая же она дура! Она была счастлива выкинуть из головы причину своего появления в пентхаусе хотя бы на мгновение. Теперь проведенные с Тео дни и бесконечные ночи тяжелым грузом легли ей на плечи.
И даже сейчас, пока Бекка шла по роскошным комнатам к лифту, кивала водителю, который ждал в холле, ей хотелось, чтобы Тео был здесь, а не встречался с ней в особняке Уитни. Она мечтала прикоснуться к Тео, ощутить тот огонь, который вспыхивал в ней каждый раз, когда она видела его.
Она вдруг подумала с отчаянием, что он ее уничтожил, сломал жизнь. Ей крупно повезет, если удастся выбраться из этой ситуации целой и невредимой.
Вскоре машина затормозила у особняка Уитни. Лимузин быстро домчал сюда Бекку из подземного гаража в доме с пентхаусом. В тот вечер, когда на них налетели папарацци, Тео специально не воспользовался гаражом. И именно после этого она оказалась в его объятиях. А ведь она все понимала уже тогда.
Так было и раньше. Как только Тео появился в гостиной Уитни и Бекка увидела его в первый раз в жизни, она сразу почувствовала угрозу. О чем только она думала все это время? Она даже не могла возмутиться как следует. Она себя потеряла. И возможно, навсегда.
Это все из-за того, как он на нее смотрит, словно видит исключительно ее. У Бекки каждый раз перехватывало дыхание. Такой взгляд вынести невозможно. Она даже не пыталась.
Водитель открыл дверцу, и Бекка вышла из машины. Поднимаясь по величественной лестнице дома на Пятой авеню, она ощущала себя инженю, обреченной на вечные страдания. Да разве может быть иначе? Она вспомнила, как пришла сюда в прошлый раз, и резко остановилась на пороге. Бекка окинула себя взглядом: элегантное платье, туфли на высоких каблуках и украшенная драгоценными камнями сумочка.
Как далеко это все от ее рваных джинсов и поношенной кофты с капюшоном! Бекка представила, как она едет обратно в Бостон, одна, в старой одежде и стоптанных сапогах, но с прической как у Лариссы. А если прибавить к этому гордую осанку и новообретенные манеры? Получится эдакий странный гибрид двоюродной сестры и ее самой. Наверное, стоит закатить глаза и усмехнуться. Так она поступила бы когда-то. Вместо этого Бекке стало грустно. Но у нее не было времени на то, чтобы разобраться в себе. Она явилась в стан врага. И этим вечером ей обязательно будет больно.
