Липовский?
Ее позвоночник дрогнул, и губы разошлись, прежде чем она сглотнула.
— Я... не уйду отсюда, пока не получу свою настоящую работу.
— Я отведу его обратно, — говорит мне Юрий и начинает ее тащить.
— Нет. Оставь его в покое. — Я встречаюсь с ее потемневшими глазами, в которые вторглись карие. — Никто не имеет права кормить его. Когда он умрет от голода, он уйдет сам.
— Я. Не. Уйду. — У нее хватает гребаной наглости поднять подбородок и даже смотреть на меня.
Я должен отойти, прежде чем я действительно начну действовать в соответствии со своими развратными мыслями. Все они начинаются и заканчиваются тем, что она подо мной признается, какого хрена она стояла там, когда ее любовник стрелял в меня, а потом, видимо, отвезла меня в больницу.
Это мне сказал Виктор, а он не из тех, кто будет оказывать ей какую-либо услугу, если это неправда.
Я чувствую ее взгляд на своем затылке, пока мы с Кариной бродим по саду.
Как только мы оказываемся вне пределов слышимости, моя сестра говорит:
— Почему бы тебе просто не вернуть ему его работу? Что он сделал? Разве они с Виктором не спасли тебя? Я просто не понимаю.
— Оставь это, Кара.
— Но... О! Он может быть моим телохранителем, если ты не хочешь!
— Нет. Ему запрещено приближаться к тебе.
— Но почему? — она подняла на меня глаза. — Просто чтобы ты знал, Костя попросил Сашу стать главой его телохранителей.
Я переключаю свое внимание на сестру.
— Правда?
— Да, попросил! Но Саша сказал, что он только твой охранник.
Телохранитель, который заманил меня на верную смерть.
Но это неважно, потому что факт остается фактом — теперь ее жизнь принадлежит мне.
Глава 8
Саша
Правильно ли я поступаю?
Честно говоря, я не знаю. Но что я точно знаю, так это то, что я отказываюсь уезжать отсюда, пока Кирилл не прекратит это безумие и хотя бы не выслушает меня.
И не говорить, а действительно поговорить со мной.
Я знаю, что просить об этом невозможно, поскольку он считает, что я его предала, но я также не хочу быть сосланной на другой конец дома на неопределенный срок.
Может быть, он никогда не будет удовлетворен, и я состарюсь и поседею в этом скучном хранилище оружия.
Лучше покончить с этим сейчас. Неважно, выиграю я или проиграю, по крайней мере, у меня будет достойное завершение.
Прошло три дня с тех пор, как он велел мне либо вернуться на пост, либо остаться здесь и умереть с голоду. Я по глупости выбрала последнее, потому что, как я уже говорила, меня не заставят вернуться в изгнание.
Несмотря на решимость, которая переполняла меня в начале этой миссии, мне становится все труднее справляться с ухудшающимся состоянием моего тела. Я сижу, прислонившись спиной к колонне у входа в особняк, где меня видят все, кто входит и выходит.
Наверное, я выгляжу жалко, умоляя о шансе Босса, который даже не хочет меня слушать.
От одной мысли о встрече с Кириллом у меня мурашки бегут по коже. Но я бы предпочла испытать этот сюрреалистический дискомфорт, чем знать, что, возможно, больше никогда его не увижу.
Пройдет время, и он полностью вычеркнет меня из своей жизни и продолжит жить так, как будто меня никогда не существовало.
Одна только мысль о такой возможности заставляет меня дрожать от страха. У меня иррациональный страх, что он никогда не будет ценить и уважать меня так же сильно, как я его.
Что в великой схеме вещей я всего лишь удобная остановка на его пути, который он всегда должен был покинуть.
И это пугает меня до смерти.
По приказу Кирилла никто не предлагал мне еду, кроме Максима и Юрия, которые пытались подсунуть мне несколько протеиновых батончиков. Карина тоже принесла мне много еды и сказала, чтобы я не обращала внимания на ее «тупого» брата.
Я покачала головой и отказалась что-либо есть. Если мне суждено голодать ради своего дела, то я сделаю это. Я определенно не буду обманывать систему только потому, что мне так хочется.
Я ничего не пила, пока Виктор сам не бросил рядом со мной большую бутылку воды два дня назад и еще раз вчера вечером.
— Даже не думай о смерти, пока мы все еще расследуем то, что произошло в России.
Я хотела отказаться и от этого тоже, но я мало что могу сделать, не умирая на самом деле.
Поэтому я выпила воду и держала бутылку рядом с собой. Если Кирилл и возражал против этого, он не показывал этого и не угрожал выгнать меня с участка.
Он каждое утро выходит на прогулку с Кариной и не смотрит в мою сторону. Как будто я невидимка. Его сестра, однако, приходит проведать меня и просит меня прекратить это и вернуться в хранилище оружия, пока он не успокоится, затем пытается убедить его вернуть мне мой пост. Он не только не отвечает, но и продолжает игнорировать мое существование.
Как бы я ни старалась не обращать внимания на его холодное поведение, осознание того, что он может так легко стереть меня, ранит сильнее, чем я готова признать.
Надо мной нависает тень, и когда я поднимаю голову, то вижу Анну, стоящую с подносом еды. Она толкает его в мою сторону, сохраняя при этом то же строгое выражение лица, которое она всегда имела по отношению ко мне.
— Тебе нужно поесть, пока ты не потерял сознание.
Мой позвоночник выпрямляется.
— Это... Босс попросил тебя принести мне это?
— Нет. Мне просто не нравится видеть, как люди умирают от голода.
Ох.
Мои плечи сгорбились.
Я подумала, что раз Анна выполняет только приказы Кирилла, то и то, что она принесла мне еду, должно быть потому, что он сказал ей это.
Маленькая надежда, которая расцвела в моей груди, в доли секунды превратилась в пепел.
Я качаю головой.
— Я не буду есть. Кроме того, разве ты не слышала, что приказал Босс? Никому не разрешается давать мне еду.
— Послушайте, молодой человек. Мне все равно, что он говорит. Под моим присмотром голода не будет.
Я снова решительно качаю головой. Если Кирилл упрям, то я в десять раз хуже.
— Если ты не возьмешь ложку и не будешь есть, да поможет мне Бог,
