Фальшиво насвистывая мелодию, услышанную в машине по радио на пути домой, Р.-Д. прошел по паркетному полу гостиной, на секунду задержался в арке простенка, чтобы сделать некое подобие антраша,[4] и подошел к лестнице. Помедлив, он задрал голову и прокричал:
– Бэбс, девочка, я готов отправиться на танцы. А ты?
В ожидании он снова начал насвистывать, но через несколько секунд, когда ответа не последовало, склонил голову набок и стал прислушиваться. Сверху не доносилось ни звука.
– Бэбс! – снова окликнул Р.-Д. и принялся взбираться по ступенькам. Это было не похоже на его невестку – опаздывать на вечеринку, тем более когда ожидалось знаменитое техасское барбекю.
Поднявшись на второй этаж, Р.-Д. подошел к двери в спальню Дина и Бэбс. Из комнаты доносились негромкие звуки. Было похоже на то, что Бэбс всхлипывает. Коротко постучав, он приоткрыл дверь. Она стояла у окна, повернувшись к нему спиной, и была одета под мексиканскую крестьянку: в яркие кофту и юбку, с кружевной шалью на плечах.
– Бэбс, ты готова?
Р.-Д. недоуменно нахмурился, увидев, как она вздрогнула при звуке его голоса, а затем торопливо утерла нос промокшим платком. Р.-Д. даже показалось, что прежде, чем обернуться, она промокнула платком глаза.
– Извините, Р.-Д., я не слышала, как вы вошли. – Бэбс суетливо оглядывалась вокруг, голос ее дрожал. – Просто я куда-то засунула свою сумочку и теперь не могу ее найти.
– Вот она. – Р.-Д. взял сумочку с ее обычного места – мраморного столика, стоявшего возле двери, и подал невестке. – Что случилось? Ты не простудилась?
– Да, немного. – По-прежнему избегая встречаться с ним взглядом, женщина подошла к Р.-Д. и забрала свою сумочку из его рук.
Бэбс выглядела необычайно бледной. Когда она приблизилась, Р.-Д. заметил, как покраснели ее глаза.
– Нет, – произнес он, – ты не простужена. Это больше смахивает на слезы.
– Чепуха! – небрежно махнула она рукой, однако Р.-Д. был не из тех, от кого можно отмахнуться.
– Слезы я ни с чем не перепутаю, – решительно заявил он. – Следовательно, существует всего два варианта: либо ты только что чистила лук, либо что-то стряслось. Расскажи мне, что тебя беспокоит, девочка.
– Я… О, Р.-Д., я не знаю, что мне делать! – И после неудачной попытки удержать слезы она горько разрыдалась.
– Ну будет, будет… – Он заботливо обнял ее за плечи, подвел к креслу абрикосового цвета и, усадив в него, дал ей свой чистый носовой платок.
– Неужели все так уж плохо?
– Я все время пытаюсь внушить себе, что все это неправда. А если все же правда?
– Почему бы тебе хоть на минуту не перестать хлюпать носом и не объяснить мне, что ты подразумеваешь под словами «все это»?
– Это… это Дин. – Она подняла к нему свои вконец заплаканные глаза. – Я думаю, он… встречается с… другой женщиной.
Первой реакцией Р.-Д. было категорично опровергнуть это предположение, но затем он припомнил поведение сына на протяжении последних двух месяцев, и его охватил шок. Теперь стало понятно, чем объяснялись частые отлучки Дина. Тем не менее он попытался успокоить Бэбс.
– С какой стати тебе в голову пришла подобная глупость?
– В последнее время он стал так поздно возвращаться домой, и еще… Томи Фредерикс сказала мне сегодня днем, что у него есть женщина в Галвестоне. – Она помедлила, прежде чем произнести эти ужасные слова, но потом все-таки выдавила: – Какая-то… богемная художница.
– Откуда, во имя Сэма Хьюстона,[5] она может это знать? – громко удивился Р.-Д.
– Она сказала, что… в прошлую пятницу Билли Джо Тоунсенд видела их вместе на пляже. А Дин в тот вечер сказал, что отправляется посмотреть какую-то новую лошадь. По ее словам, они целовались прямо у всех на глазах, а потом… пошли по пляжу, так тесно прижимаясь друг к другу, что между ними ладонь было не просунуть. И еще Томи сказала, что их… и другие видели.
– И ты называешь это доказательствами? – возмущенно воскликнул Р.-Д. – Кто-то видел кого-то, похожего на Дина. С ним хоть кто-нибудь заговорил?
– Насколько я знаю, нет, – призналась Бэбс.
– Ну вот видишь! По-моему, твоя так называемая подруга Томи просто пытается посеять между вами раздор.
– А если нет? Если все это – правда? В последнее время он так изменился… Словно его все время что-то тревожит. Сегодня он сказал, что отправляется выпить с Лейном, а с нами встретится прямо на барбекю. А что, если он меня обманул? Вдруг он снова поехал к ней?
– А что, если корова вдруг взлетит? Это так же вероятно, как и то, что Дин обманывает тебя с какой-то другой женщиной. А теперь я забираю свою девочку на вечеринку и хочу, чтобы она улыбалась и веселилась. Вытри слезы, умойся и спускайся вниз не позже, чем… – Р.-Д. демонстративно поглядел на часы, – через пять минут.
– Хорошо, через пять минут я буду готова. Я вас просто обожаю, Р.-Д. – Бэбс посмотрела на свекра с благодарной улыбкой и запечатлела на его щеке крепкий мокрый поцелуй.
– Ты лучше сама за собой следи, а то не миновать кривотолков. – Он улыбнулся и подмигнул невестке.
Однако когда он стал спускаться по ступеням, улыбку с его лица словно тряпкой стерли. Войдя в библиотеку и плотно закрыв за собой дверь, Р.-Д. направился прямиком к телефону.
* * *
На следующее утро Дин вошел в приемную, где сидела его секретарша Мэри Джо Андерсон, и едва сумел подавить зевок.
– Хорошо погуляли? – с улыбкой спросила она, понимающе глядя на него поверх своих очков в роговой оправе. Окончив секретарские курсы, она поступила на работу в компанию шесть лет назад и теперь гораздо лучше его знала обо всем, что здесь происходит. Умная и деловитая, она не раз исправляла допущенные им ошибки.
– «Хорошо» – это не то слово. – Дин задержался возле ее стола и взял пачку листков с оставленными для него сообщениями. – Дай моей жене волю, так мы плясали бы до сих пор. К счастью, в два часа утра музыканты собрали свои инструменты и разошлись по домам.
– Звонил Лейн Кэнфилд. Просил, чтобы вы перезвонили ему сразу, как только сможете. Говорит, что-то важное.
– Будет сделано. – Дин отделил от пачки листок с посланием от Кэнфилда и положил его на самый верх, а затем направился к двери в свой кабинет, подавив еще один зевок. – Принеси-ка мне чашечку кофе, Мэри Джо, – бросил он через плечо и исчез в кабинете.
– Черный и много сахара?
– Совершенно верно, – донеслось уже из-за двери. Оставив ее открытой, Дин прошел прямо к письменному столу и взял телефонную трубку. Набрав номер Лейна, он плюхнулся во вращающееся кресло. На стене прямо напротив него висела картина Кэролайн под названием «Солнце и море». Каждый раз при взгляде на нее Дину казалось, что любимая находится рядом.
