меня испуганно пялилась женщина и ее дети.
— Дани, отныне ты: моя личная служанка. В твои обязанности входит утром зашнуровать на мне платье, а вечером — расшнуровать. А также распоряжения к кухне на счет моего питания и немного на посылках, например: к портным. На большее ты мне не нужна — поэтому: у тебя много времени на собственных детей.
— Миель… — закусила губу женщина, но я подняла палец вверх, заставляя ее замолчать.
— Мой первый приказ тебе: занять комнату моей служанки, вымыть, переодеть и накормить детей и себя. Раздаешь указания по этому поводу от моего имени. Свободна.
— Миель… вы… из-за меня…
— Свободна! — рыкнула я, и, Дани, подхватив свой выводок, скрылась за дверью.
Я подошла к камину, налила себе виски и опрокинула в себя. Не смотря на то: что до ужина было еще далеко, а платье расшнуровать было некому, я плюхнулась на кровать как есть и унеслась в тяжелые и тревожные сны.
Проснулась я от странных ощущений. Распахнув глаза, уставилась на Дани, которая пытался стянуть с меня платье. Она увидел мое пробуждение и замерла:
— Миель, я хотела…
— Я поняла, — поднялась с кровати я, и женщина сняла с меня наряд. — Кто-нибудь заходил?
Отправилась я в гардеробную вслед за женщиной.
— При мне только советник Алвар.
— Ясно, — поджала губы я, накидывая шелковый халат.
«Значит: Дилан все же передумал жениться на сумасбродной миель…» — окинула я беглым взглядом вешалки — ни одной мужской вещи здесь не было. Хоть между мной и мужчиной о любви речь не шла, но мне стало как-то тоскливо. Я как сирота, конечно же, привыкла за свою первую жизнь к постоянному одиночеству — и на Земле я не ощущала прямо острой нехватки мужского плеча рядом, да и справлялась я со всем. Но здесь все было по-другому: в этом мире мне как никогда хотелось спрятаться за мужской спиной как за стеной. Если в предыдущей жизни я отвечала лишь за себя одну и не боялась совершать ошибки, набивать шишки и жизненный опыт — то на Аэритосе я должна отвечать за тысячу людей, и мои промахи здесь мне дорого обойдутся…
Пока я размышляла: где и в ком найти поддержку, моя новоиспеченная служанка принесла легкий ужин, и я принялась за еду.
— Дани, дети ели?
— Да, миель, спасибо вам огромное. Я благодарю судьбу и Саргаса: что они ниспослали вас мне.
— Саргаса можешь благодарить, а свою судьбу не стоит — она у тебя оказалась еще той сукой. Ты бы предохраняться научилась, что ли, от нежелательной беременности.
— Так зелья денег стоят, госпожа… Ой, миель… Я не знаю: как вам больше нравится…
— Мне все равно. А на счет денег обратись к Делмару, передай ему: чтобы моей личной служанке платили втрое больше, чем остальным. Если не поверит — отправляй его ко мне, я подтвержу, — женщина всплеснула руками, но я выставила перед собой ладонь: что не нужно благодарностей. — Дани, ответь мне на такой вопрос: миель должна до свадьбы хранить невинность?
Если служанку и удивил мой вопрос, то виду она не подала.
— Именно миель — желательно, ведь в мужья миель метят самые родовитые и магически одаренные. Они могут оскорбиться…
— Понятно. Вопрос следующий: как мне проверить наличие невинности, — а вот тут я сорвала джек-пот по шокированию окружающих.
Дани была похожа на рыбку: выпученные глаза, открывающийся и закрывающийся беззвучно рот.
— У меня был в жизни один инцидент, процесс которого я провела в бессознательном состоянии, а об итоге не знаю, — пояснила я — и ведь даже не соврала.
— О, миель, кто же так с вами посмел поступить? — жалостливо смотрела она на меня. — Пойдемте, я провожу вас к целителю — он даст ответ. Вот только вам бы снова одеться…
Я окинула свой тонкий халатик беглым взглядом. Снова натягивать платье мне не хотелось. За окном ночь — оценила обстановку я и направилась к кровати. Сдернула узорчатое покрывало и укуталась в него.
— Идем, — кивнула я в сторону двери изумленной служанке, но уточнять мои намерения она не решилась.
Наше путешествие было быстрым и незаметным. Целителем оказался весьма дряхлый старичок, который выставил за дверь своих двух молодых учеников-парней и внимательно выслушал мою просьбу. Посетовав о несправедливости в жизни, он осмотрел меня и вынес вердикт: девственница. Всю обратную дорогу я костерила Саргаса на чем свет стоит! Пройти через эту пытку еще раз мне вот ни разу не улыбалось — но кто бы меня еще спрашивал! Отпустив Дани, я вернулась в свои покои — Дилан так и не пришел. Мне было до слез обидно: и не столько за уязвленную гордость, сколько за пошатнувшуюся непонятно откуда взявшуюся уверенность в мужчине — я была разочарованна. С тяжелым камнем на груди засыпала я.
Глава 9
— Миель! Госпожа! — разбудили меня крики Дани, и я распахнула глаза.
— Да?! — скосила я взгляд вниз, обнимая подушку обеими руками.
— Портные принесли наряды для помолвки. Советник Делмар приказал вас будить! — донеслось до меня из-за стеклянных дверей, разделяющих гостиную и спальню.
— Делмару доложи: задание выполнено, а наряды… В топку эти наряды!
— Не понял?! — громыхнул голос за спиной.
— Аааа!!! — дернулась по инерции я, пытаясь развернуться, а в результате соскользнула с гладкой простыни и рухнула с кровати.
Я лежала на спине и смотрела в потолок, когда с кровати показалась смеющаяся мордашка жениха.
— Не смешно! Зачем так пугать?!
— Ты же сама разрешила въехать в твои апартаменты, — вздернул бровь он.
— Так ты мне на это так ничего и не ответил! Заснула-то я одна, а проснулась уже с мужиком под боком! Напугал! — принялась выпутываться из одеяла я.
— Прости, задержался вчера: встречал своих друзей, которые прибыли на мою помолвку. И мотался в ближайший город: надо же мне было хоть пару костюмов купить! Откуда мне было знать: что я здесь останусь, а не вернусь в клан?
— Мог бы хоть с прислугой передать: что на мальчишнике завис! — наконец-то поднялась с пола я. — Что я должна была думать, Дилан?!
— Что это на тебе? — склонил он голову на бок, окидывая заинтересованным взглядом мою шелковую короткую ночнушку на тонких лямках.
— Ночная рубашка. Тоже запретишь носить? Опять тебе не нравится моя одежда? — в притворной обиде надула губы я.
— Эта — нравится, — хитро прищурился он, цепляя пальцами край подола и потянув на себя. — Мне и остальное все нравится, Лилия. Просто я не хочу: чтобы тебя кто-либо видел такой соблазнительной — а то ведь украдут.
