Читаем без скачивания Над островом чёрный закат. Хроники исступлённых - Юрий Колонтаевский

– Пока не знаю, но, думаю, очень скоро мне все объяснят. Во всяком случае, так обещала Тея. Если же по глупости или из упрямства я откажусь от женитьбы, моя участь будет печальной – меня сочтут клятвопреступником и велят закрыть за собой дверь. Не знаю точно, что это означает, но, скорее всего, что-то очень неприятное.

– Твое предположение близко к истине, – сдержанно произнес ректор. – Великий Координатор шутить не станет. Этот господин просто не умеет шутить. Хотя утверждает, что обладает чувством юмора, и обижается, когда ему не верят.

– Потому-то я и надумал слинять… на какое-то время. Тея успокоится, найдет замену. Тогда я вернусь, выберу занятие по душе, начну работать. Но подальше отсюда, скажем, на Луне. Теперь о специализации. Когда-то, когда еще был жив Антон, мне больше всего хотелось заняться проблемой кроветворения. Под его руководством я освоил технологию экспериментов и был готов продвигаться дальше. Теперь же, когда с Антоном расправились, продолжать исследования не имеет смысла. К тому же, как утверждал Антон, эту проблему не позволят довести до результата.

– Ты продолжаешь преувеличивать значение профессора Антона. Что же касается его открытий, призванных осчастливить человечество, здесь нет никакой ясности. Я повторяю, Антон не публиковал своих работ в течение последних тридцати или сорока весен. Никому не известно, что он там насочинял. Повзрослеешь, наберешься опыта, поймешь, что я был прав. Еще раз прошу, оставим этот разговор. Антона больше нет, как нет и проблем, связанных с ним.

– Придется оставить, – неохотно согласился Адам.

– Вот и хорошо, – сказал ректор после непродолжительного молчания. – Я помогу тебе. Хотя все еще не понимаю смысла твоего поступка. Координатор доберется до тебя всюду, едва ли тебе удастся умиротворить этого человека. Уж если он забрал в голову… Разумнее договориться с Теей. Кстати, я принял ее к себе в ректорат на время моего отпуска. Нужно же кому-то быть на связи, отвечать на обращения… Завтра она выходит на службу. Может быть, мне поговорить с ней? Разумеется, если ты предоставишь мне соответствующие полномочия… Я бы рискнул. Она девушка смышленая.

– Ну, уж нет, не стоит. С Теей я разберусь сам.

– Тогда отправляйся на Континент. Документы готовы, остается внести твое имя и код. Получишь деньги на расходы в нашем банке. Я распоряжусь. Вот тебе программа инспекции. – Ректор протянул Адаму чип для коммуникатора. – Там же мои координаты на непредвиденный случай. Связывайся, не стесняйся. И помни, с плебеями нужно быть постоянно начеку… они непростые ребята. Среди них встречаются потрясающие экземпляры. Иногда мне кажется, что строгая изоляция плебеев не дальновидна. Они могут быть по-настоящему полезны хотя бы потому, что у них нет проблем с кровью. Но это слишком сложная тема, Адам, уверен, не нашего ума… Теперь иди и пусть тебе сопутствует удача…

«До чего же парень хорош, – с завистью думал ректор, выпроводив Адама. – Странно, но он так напоминает меня самого в этом же кабинете почти шестьдесят весен тому назад. Отличие состоит лишь в том, что я был тогда совершенно свободен и, главное, не был ни с кем обручен».

«И все же придется связаться с Хромом, – продолжал он думать, – поведать куратору в самых общих чертах о дурных веяниях в среде выпускников, разумеется, не называя имен. Имена Хром вычислит сам, когда понадобится, у него свои методы и свои люди, мое дело – сторона. Но порядок есть порядок и спорить с этим не стоит, как не стоит поощрять юношей в их безрассудстве».

9

В кабинете Координатора, куда Клупп вошел в сопровождении робота из охраны дворца Владетеля, кроме кресла хозяина и небольшого письменного стола перед ним, был единственный стул для посетителя, скромно стоящий у стены.

– Господин Клупп, – торжественно возгласил робот и легонько подтолкнул Клуппа в спину.

Клупп направился к столу, и только подойдя ближе, обнаружил хозяина кабинета, притаившегося за монитором.

– Приветствую вас, господин Координатор.

В ответ последовала отмашка бледной расслабленной кистью руки и молчание. Клупп сделал вывод, что ему предложили садиться. Он уселся на стул и принялся ждать. Молчание длилось. Наконец, выдержав паузу, Координатор поднял лицо. Блеклые, утонувшие в воспаленных веках глаза вельможи, перед которым трепетали смертные, уставились на Клуппа, бесцеремонно рассматривая его. Клуппу сделалось не по себе под тяжелым сверлящим взглядом, в котором были отчетливо различимы бесконечная усталость и, как следствие, полное безразличие ко всему на свете. Координатор заметно сдал с их недавней встречи – потускнел, осунулся.

– Я обещал пригласить вас, – заговорил он монотонным скрипучим голосом, – но все как-то не получалось. Было не выбрать паузу в занятиях, достаточно протяженную для спокойного обсуждения наших проблем. Однако жизнь подпирает, как ни уворачивайся, потому я счел недопустимым откладывать далее нашу встречу. Итак, чтобы сэкономить время, сформулирую основные вопросы. Первое. Меня интересуют параметры Системы, существующей сегодня. Второе. Нуждается ли Система в модернизации. Третье. Удовлетворяют ли вас возможности вживленных чипов, и если нет, не следует ли немедленно разработать и запустить в производство новые образцы. Как видите, я краток, прошу столь же кратко ответить на поставленные вопросы. Примите к сведению, времени много нет.

– Приступая к разработке Системы, – заговорил Клупп, – Харт поставил перед коллективом ограниченную задачу, решение которой должно было позволить сначала дистанционно в ручном, а в перспективе в автоматическом режиме определять критерий работоспособности каждого человека. Этот критерий называют также критерием жизни, если это родившийся ребенок или глубокий старик. Была задана последовательность операций в виде цепочки элементарных действий. Руководил процессом человек-оператор, сопряженный с устройством управления, при введении в которое конкретного кода подлинности излучался сигнал, воспринимаемый единственным чипом с тем же кодом. Принятый сигнал инициировал чип, который в ответ на раздражение генерировал сигнал обратной связи, содержащий полную информацию о субъекте. Для осуществления этого процесса были разработаны и запущены в серию микрочипы, способные собирать и накапливать информацию о жизненно важных системах человеческого организма. Их начали широко вживлять сначала в тела только что родившихся исступленных, затем дошла очередь до детей и взрослых, живущих на Острове. Одновременно началось производство и внедрение упрощенных чипов для плебеев. В этих чипах основное внимание уделялось состоянию нервной системы пациента и, в частности, превышению уровня возбудимости. Теперь, чтобы подвести итог сказанному, несколько слов о предполагавшемся развитии Системы. Следующим этапом вводилось автоматическое сканирование всего населения с одновременным анализом полученной информации и принятием анонимных решений, содержащих как рекомендации по лечению, если таковое возможно и целесообразно по отношению к человеку, в котором нуждаются, так и принуждение к самоликвидации. Все эти исследования проводились в соответствии параграфами 16, 17 и 26 Закона. Оставалось добавить важную, технически довольно простую функцию – процедуру утилизации отбракованных субъектов. Причем выполнение этой функции предполагалось поручать самим субъектам. К счастью вживленные чипы исходно содержали избыточный функциональный запас, что позволило осуществить и этот последний шаг без каких-либо доработок. Таким образом, Система достигла нужного совершенства и, как мы говорим, замкнулась по всему функциональному многообразию. Таково ее нынешнее состояние и возможности. Смею утверждать, что Система не нуждается в модернизации, напротив, ее возможности далеко не исчерпаны. В подтверждение нашего успеха и в память об учителе Харте я принял решение публично продемонстрировать еще один последний, на этот раз портативный вариант устройства управления. Когда Харт узнал о том, что мы успешно завершили эту разработку и ознакомился с результатами испытаний, он долго не мог поверить, что такое возможно на самом деле, хотя использованный эффект был им самим теоретически предсказан в его давней работе. Он даже подозревал подтасовку фактов… Правда, позже учитель признался, что так пошутил. Что касается причин гибели учителя, мой вывод выглядит так: во время аудиенции Харт наотрез отказался говорить об аннигиляторе как о завершенном приборе, а его собеседник, кем-то заранее осведомленный о полном успехе испытаний, горячо настаивал. Я точно не знаю, почему учитель не захотел, чтобы прибор попал в чужие руки, мы этот вопрос не обсуждали, но уверенно заявляю: человек, владеющий аннигилятором, приобретает невиданные возможности нападать неожиданно и очень результативно. Уверен, Харт жестоко поплатился именно за свою несговорчивость.