— В чем дело, любимая?
Ее голубые глаза метнулись к Джону, в них таилось обеспокоенное, вопросительное выражение.
— Она ушла.
Джон замер.
— Ушла?
Графиня вглядывалась в его лицо с очевидным недоверием.
— Одна из ваших горничных направила меня в дамскую уборную, а когда я спросила ее, она объяснила, что Виктория на самом деле здесь. Я взяла на себя смелость пойти в ее комнату, и я обнаружила…
— Что ты обнаружила, любимая? — тихо спросил Уоллес.
— Связанные простыни, свисающие из окна.
Джон не мог заставить свои ноги сдвинуться с места.
— Связанные простыни? Ах ты, маленькая…
Уоллес прищурил глаза.
— Маленькая что, Бофор? Что вы с ней сделали? Я буду душить вас этими самыми простынями, пока вы не прокашляете предложение, если скомпрометировали ее. Это — самая готическая из всех историй, которые я когда-либо слышал. Прямо со страниц…
— «Кентерберийских рассказов», — закончил Джон. — Да, полагаю, что сожгу эту книгу, если найду ее. Но не беспокойтесь, Уоллес, я женюсь на ней. Даже если мне придется надеть на нее наручники и тащить за собой всю дорогу до Гретна-Грин.
Уоллес заметно расслабился и ворчливо продолжил:
— Вы можете воспользоваться моими кузнечными тисками, если хотите. Они намного крепче, чем наручники или веревка.
Взгляд графини Шеффилд смягчился.
— Послушай, дорогой, не надо подсказывать ему идеи.
— Полагаю, что ты права, любовь моя. Но он только что добровольно приговорил себя к целой жизни с Викторией. И хотя я обожаю ее каждым дюймом моего сердца, она, хм, даже ты должна признать, Грейс… временами Виктория может быть несносной. Замечательной, но выводящей из себя…
— Я предлагаю вам замолчать, пока у вас есть будущее, Уоллес, — холодно заявил Джон. — Вы говорите о будущей герцогине Бофор. И в то время как я могу обращаться к своей будущей жене, как сочту нужным, вы, с другой стороны…
Брови Хелстона поползли вверх, почти добравшись до линии волос. Он взял себя в руки и быстро шагнул между ними.
— Довольно. Довольно. Неужели в вашей хижине не найдется никакого бренди, Бофор?
— О, это идеальная причина, чтобы снова написать дорогому мистеру Брауну в Шотландию. — Вдовствующая герцогиня Хелстон рассмеялась. — Люк, как ты думаешь, это сможет побудить его отказаться от недоброжелательности ко мне?
— Ради Бога, Ата, позволь Брауни наслаждаться покоем, который он заслужил.
— Но он любит свадьбы. Обожает их. Он ни за что не сможет устоять против искушения посетить обе свадьбы — и Уоллеса, и Бофора — которые женятся на двух леди из моего тайного кружка.
— Забавно, — сухо ответил герцог. — В прошлом Брауни никогда не упоминал о своей особой любви к подобным сумасбродствам. И с каких это пор мисс Гиван стала членом твоего смехотворного клуба? Она ведь даже не вдова.
Ата заморгала.
— Просто я привыкла к твоим адским, выдуманным дьяволом, правилам. И если я утверждаю, что Виктории не нужно лишаться мужа, чтобы стать членом моего клуба вдов, то так тому и быть. — Крохотная герцогиня задрала кверху нос и фыркнула. — Что ж, я ухожу, чтобы написать мистеру Брауну, и ты не сможешь остановить меня.
Графиня Шеффилд закусила губу, чтобы не рассмеяться.
— Иисусе. Мой аппетит испорчен, — мрачно заявил герцог Хелстон. — На мой вкус, здесь слишком много болтовни крутится вокруг свадеб и счастья. Когда, я спрашиваю вас, трагедия снова войдет в моду?
Глава 5
Джон решил, что он и в самом деле позаимствует тиски у Уоллеса, если когда-нибудь найдет ее.
Они обыскали каждую милю земли, отделявшую их от коттеджа рядом с аббатством. Каждую долину, впадину, каждую лужайку. Но не нашли ни ее, ни мальчиков. Виктория вовсе не была глупой. Каким-то образом она сумела очаровать одного из грумов помоложе, уговорив его выступить в роли кучера, а также запрячь двух из лучших упряжных лошадей Джона в четырехколесную легкую повозку. И пока никто из них не вернулся.
Он яростно выругался, шагая взад-вперед по гребню холма за своей огромной конюшней — с этого места открывался самый лучший обзор, к тому же оно было достаточно удалено от большого дома, чтобы позволить ему произносить любую непристойную брань, которая взбредет в голову. Герцог и два других джентльмена разъезжали весь день, всю ночь, в поисках мисс Гиван и мальчиков. Хелстон и граф восприняли ее исчезновение не так серьезно, как он. И если бы ему пришлось выносить их насмешки еще хотя бы минутой дольше, то Джон предположил, что вполне мог бы поддаться желанию выбить этот дурной юмор из них обоих. Он ускакал от них галопом, как только рассвет распластал свои рыжеватые пальцы по горизонту, а их смех полетел вслед за ним.
Звуки стрекочущих кузнечиков раздавались вокруг него и становились все более оглушительными, по мере того, как усиливалась жара.
Где же она?
Лошадь с всадником появились на вершине холма перед ним, и его сердце застучало с возобновленной надеждой. Но это не Виктория. Всадник был в цилиндре и бриджах.
Мужчина приблизился и спешился, на загривке его кобылы были видны следы пены.
Может ли этот день стать еще хуже? Очевидно, да.
Граф отвесил ему преувеличенно вежливый поклон.
— Ваша светлость.
— Уаймит, — сквозь стиснутые зубы выдавил Джон. — Чему обязан подобным удовольствием? — Импозантный джентльмен в расцвете лет перед ним напоминал своего предшественника ровно настолько, насколько Джон напоминал своего — то есть, ни на йоту.
Граф вытащил что-то из седельной сумки, брошенной поперек крупа его лошади, и уронил два предмета, покрытых перьями, перед собой.
— Что же это такое?
— Думаю, она стянула их в одном из ваших парадных залов. Мисс Гиван — очень, хм, предприимчивая юная леди, если позволите так выразиться.
Джон наклонился и взял в руки хорошо сохранившиеся чучела белоголовой утки и фазана.
— Осторожнее, Уаймит, она — моя невеста.
— Неужели, — протянул тот. — Она не упоминала об этом.
— И о чем же она упоминала вам, поведайте, умоляю?
Мужчина несколько мгновений изучал герцога.
— О том, что мы оба — упрямые животные, которые отказываются уступать здравому смыслу.
— Хмм.
— Она настояла на том, что я должен взглянуть дальше своих возражений насчет вашего очевидного желания набить кошелек путем предполагаемого права прохода. Сказала, что мы оба должны думать о том, как улучшить жизнь многим людям в этом графстве, которые зависят от нас.
— Она так и сказала? — пробормотал Джон.
— Да.
