Тебе ли не знать, колдунья?!
– Ошибаешься ты, Лют. Если бы зимняя она была, не прошла тогда посвящение. Выдержала Тайя. А посему у меня останется. Всё, разговор окончен. И не смей своих соглядатаев ко мне подсылать!
Хлопнула дверь в терем, да так, что листья на дереве задрожали.
– Упрямая баба! – высокий старик в тяжёлой шубе прошёл к лесу, повёл рукой, открывая тропу заповедную, и исчез.
– Что же это? -повернулась я к Веснушке, – выходит не бывать мне ученицей Люта и проклятие никто не снимет? Вот такой мне всю жизнь оставаться?
– Иди сама к Цветане, авось она поможет, – погладила меня белка лапкой.
– Сомневаюсь, – покачала я головой, по щекам невольно покатились слёзы. Так и придётся мне остаться уродиной со слабой магией. Хороша колдунья. Поселюсь где-нибудь в лесу, буду жить одна. Видно, такова моя судьба.
Глава 12
Лют
Злой колдун вышел среди заснеженного леса:
– Ты слышал? – обратился он к ворону, что сидел у него на плече. – Учеников ей мало! Надоело самолично по полям и лесам ходить! Ножки белые истоптала, ручки натрудила. Будто никто не знает, что Горан почти всем занимается и на её место давно метит. Сколько он с ней живёт? Лет десять уже? В любви клянётся, цветочки к окошку носит. Я всегда говорил, нельзя бабу к волшбе приставлять. Её дело – щи варить.
Ворон хрипло захохотал-закаркал:
– Что же тогда бьёшься за Тайю? Оставь её. Вот вернёт девицу Цветана родителям, будет каши да щи варить как ты и хочешь.
– Да что ты всё переиначиваешь?! – топнул в сердцах ногой Мороз, с веток посыпались снежные комья, – родителям вернёт. Там-то её Стужайло и сведёт в могилу. Только, поди, этого и ждёт.
– Тогда укради её, – ворон перелетел на высокую ветку.
– Не простят мне остальные, – покачал головой Лют, – даже слушать не станут.
– Поговори с ними, объясни всё.
– Руен мне не поверит, сам знаешь. А вот с Заревом, пожалуй, и потолковать можно.
Мороз споро зашагал к терему. Там, запершись ото всех, достал он зеркало, что во времена древние, незапамятные сделано было. Дунул на стекло:
– Зарев, отзовись.
Гладь пошла волнами, и в следующую минуту в нём показался летний волшебник.
– Приключилось что, Лют?
Мороз долго рассказывал о происшедшем, обстоятельно.
Зарев, потирая бороду, сел на траву:
– Лихие дела… Сам что думаешь?
– Тайю забрать надо. Девица второго испытания не пройдёт, погибнет. Про то сам знаешь. А Цветане всё одно. Моя и точка.
– А сестрица её, Зорица? Гони её в шею.
– С заданиями пока справляется, знаешь, не по обычаю это.
– Мы давно уже отступились от того, что предками заповедано. Говорил я вам, надо как ранее, в самый первый день всем вместе учеников проверять. Тогда бы и ошибки не вышло. А вы вечно торопитесь.
– Теперь-то я понимаю, что ты прав. Сейчас что делать? Пойдёшь со мной к Цветане?
– Я пойду, – кивнул Зарев, – Руен нет, про то сам ведаешь. Обида его не изжитая заставит наперекор поступить. До девчонки ему и дела не будет. Мало ли у нас учеников было? А решать все вместе должны. Если промеж нами согласия не будет, Цветана одна за неё в ответе. А ты проверь Зорицу, устрой испытание. Я приду посмотреть. Тогда, может, и согласится Цветана.
– Добро. Чего откладывать, сейчас и навещу тебя с учениками.
– Ко мне придёшь?
– Сам понимаешь, у меня всё зимней волшбой пропитано, здесь и само место ученикам крепко помогает, а вот в месте, где лето цветущее, справятся ли с заданием? У тебя им опоры не найти.
– Дело говоришь. Жду вас.
Зеркало замерцало и погасло. Мороз накинул тяжёлую шубу и вышел во двор.
Мстивой расчищал дорожки от снега, Зорица сидела на поленнице.
– А ты чего не помогаешь? – насупился Лют.
– Зачем? – удивлённо моргнула девушка, – он и сам справляется.
– Дома тоже целыми днями сарафан протирала? – Мороз всё больше хмурился.
– Мамка да Марфа всё успевали, – пожала она плечами, – зачем мешать?
– Мстивой, оставь всё. Идите за мной. Пришло время учёбы, – Лют, не оглядываясь, подошёл к кромке леса, повёл рукой, открывая тропу заповедную.
– Мне с вами? – из своей избы показался Лютогост.
– Давно постиг ты эту науку, стоит ли? – отозвался Мороз.
– Тогда дозволь хоть пройтись, – не уступил ученик.
– Иди, коли хочешь, – Лют шагнул вперёд, на его плече пристроился ворон. Остальные поспешили за ним.
Вышли они в берёзовой роще, прогретой полуденным солнышком. Зарев и сподручные его сидели на траве, ожидая гостей.
– Здравы будьте, – кивнул Лют, за ним и ученики склонились перед летним волшебником.
– И вам поздорову, – широко улыбнулся тот в ответ, – заждались уж.
– Для чего ты нас сюда привёл? – Зорица удивлённо осмотрелась кругом. – Что нам летом делать?
– Вот сейчас и поглядишь, – недобро усмехнулся Лют.
– Так права девица, – подошёл к ним ученик Зарева, вторая его ученица стояла поодаль, – лето и зима не встречаются. Ни к чему нам их премудрости.
– Вот как? – хохотнул летний волшебник. – Ну-ка, Лют, покажи, на что зима и летом жарким способна.
Мороз скинул с плеч шубу.
– Дозволь мне, учитель? – шагнул вперёд Лютогост.
– А давай! – махнул рукой колдун.
Вмиг над рощей потемнело небо, по земле заклубился липкий туман. И в трёх шагах ничего не видно. Стало зябко и тоскливо. Будто всю радость вымели из рощи. Тени зашевелились, выползая из-под корней, протягивая свои уродливые руки к летним волшебникам. Испугались они, отступили. Только Зарев стоял, посмеиваясь.
– Чего приуныли? Давайте, покажите, на что лето способно! Лучезар, Ясна?
Парень и девушка переглянулись. Ясна сделал робкий шажок, протянув руку к туманному щупальцу. Свет полился из её ладони. Зашипев, точно от боли, отступило марево. Улыбнулась победно девица, – да рано. Туман взвился, будто зверь кинулся на Ясну, побледнела она, съёжилась от страха. Уже и не видно почти её, всё дальше расползается тьма, мечется в ней ученица, плачет. Наконец, взмолилась она о пощаде. Лучезар пытался отогнать холод лютый, но и его закружили, запутали мороки-тени.
– Довольно, – махнул рукой Мороз.
Лютогост упрямо тряхнул головой, послав вперёд ещё облако холода. Повалились ученики Зарева, точно подкошенные.
– Довольно! – рявкнул Лют, взмахнул рукой и вмиг исчезли зыбкие облака тумана, будто и не было, – мы сюда пришли не силой мериться. Учиться не только у меня, но и у друг друга полезно. Ты чего волшбой бахвалишься?
– Прости, Лют, увлёкся, – виновато склонил ученик голову.
Лучезар и Ясна поднялись с земли, дрожа от холода и страха.
