стояли две высокие кровати, а в углу притаилась печурка, в которой уже потрескивал бойкий огонь.
— Передохнуть не помешает, — устало проговорил Тайхарт, снимая с себя броню и располагаясь на дальней от выхода кровати. Он был хмур и неговорлив, тяжёлые мысли будоражили сознание. Вряд ли сейчас удастся уснуть.
Асэми прошла в сторону свободной койки, несмело села на её край, а затем спросила:
— Повелитель, вы верите матушке Ини?
— Верю ли я? Сам не знаю! Она очень странная, говорит невпопад, всё талдычит о пророчествах, а смотрит так хитро, будто всё вокруг для неё какая-то игра, в которой люди лишь пешки. Она либо сумасшедшая, либо действительно видит будущее. Хотя её разговоры напоминают мне трёп городского безумца, давно пропившего разум. И всё же…
— А?
— Почему-то мне кажется, что она не лжёт, когда говорит о твоём спасении от проклятья, Тэнашай и Белого ордена. Меня воротит от этой жрицы, но в то же время я чувствую к ней какое-то… уважение.
— Меня тоже оторопь берёт от её взгляда, — честно призналась Асэми. — Я кажусь себе такой маленькой рядом с ней, словно снова стала ребёнком.
— В точку! — подтвердил Тайхарт. — Мне уже почти тысяча лет, а я перед ней робею, как юный мальчишка. Да я даже перед Старшими Богами не опускал головы, а тут…
— Повелитель, а что за «Старшие Боги»? Разве есть кто-то, кроме Первой?
— Первая — это Высшее Божество, она создала всё и всех в мирах Короны. На ступень ниже неё стоят Архонты — её первые дети. А уже после них силу делят Старшие и Младшие Боги. Но по сравнению с Первой все они просто местечковые божки, копошащиеся в песочнице подле её ног.
— Ясно, — проговорила Асэми и потупила взор.
Сейчас она думала о том, как сложно устроена жизнь. Для рабыни, видевшей только кусочек неба из своей коморки, всё вокруг казалось таким невероятным и большим. Склоки благородных семейств меркли на фоне проделок демонов и страшнейших проклятий, а они в свою очередь казались пустяковыми с точки зрения Первой.
— О чём задумалась? — спросил Тайхарт ученицу, видя её опечаленное лицо.
— Просто…
— Говори, не робей.
— Просто столько всего навалилось разом. Ещё несколько лет назад я гордилась, если смогла стащить краюшку хлеба в доме Констье, а теперь уже владею магией и собираюсь сражаться с драконом. А ещё меня желает поглотить проклятье и мечтают уничтожить ренегаты Белого ордена. Да ещё и странный амулет на шее, «Дитя Лунной Крови», мёртвый мир и голоса, звавшие в него…
— Скучаешь по простоте былой жизни?
— Что? Нет же, Повелитель! — воскликнула Асэми, вскочив с кровати. — Мне нравятся перемены! Если бы я не встретила вас, то уже была бы мертва! Я искренне благодарна! Правда-правда!
— Тогда что тебя беспокоит?
— Я не знаю, — честно ответила Асэми. — Наверное, мне просто немножко страшно так быстро идти вперёд, хоть это всё настолько интересно! Да и выбора у меня нет, повернуть назад нельзя. С Тэнашай, проклятьями и орденом придётся разобраться. Либо мы, либо они. Ведь так?
— Всё верно, — подтвердил Тайхарт.
— Так, значит, мы действительно пойдём до конца и будем охотиться на дракона?
— И надерём его чешуйчатый зад! — как можно бодрее ответил Тайхарт, улыбнувшись краешком губ. — А если после этого жрица не выполнит обещание, то даже Свет Первой не защитит её от моего гнева.
На минуту в комнате вновь стало тихо. Тайхарт и Асэми думали о предстоящем сражении. Поленья в печурке уже прогорели и светились красными огнями угольков, тёплый воздух поднимался от узкой плиты и колыхал ниточки паутины, повисшей у потолка.
Возле входа в дом послышались чьи-то шаги.
Асэми навострила свои ушки, потянула носом воздух, а затем презрительно фыркнула:
— Опять он!
— Кто там?
— Этот грубиян Хик! Трётся возле порога.
В этот момент послышался осторожный стук в дверь.
— Сходи и посмотри, чего он хочет, — попросил Тайхарт. — Только постарайся не грубить, он же пытался спасти тебя от страшного рабовладельца в моём лице! Нельзя обижать такого героя!
— Повелитель, ну вас!
Тайхарт на это сухо рассмеялся, а после попросил снова:
— Отвори пареньку, а то до ночи будет там стоять. Скорее всего, он принёс нам еду.
— Еду?! — воскликнула Асэми, моментально забыв все невзгоды. — А ведь действительно чем-то пахнет. Ну… так и быть, посмотрю, что ему надо. Мы ведь в гостях.
Навострив ушки и распушив хвост, она побежала к двери, но быстро опомнилась, замедлилась и изобразила на лице суровое выражение.
Отворив дверь, Асэми вышла за порог с таким гневным видом, будто стук разбудил её посреди ночи.
Хик стоял возле дверей, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Волчьи уши на его голове были прижаты, хвост опущен, а пальцы сжимали рукоять большой корзины, из которой шёл аромат свежей выпечки.
—- Ну, чего тебе?! — буркнула Асэми, невольно покосившись на плетёную суму и сглотнув слюну, моментально наполнившую рот.
— Вот, я набрал вам свежей еды, — сообщил Хик. — А ещё в бане нагрета вода, можете помыться. Чистую одежду я оставлю у входа.
Асэми рывком забрала корзину, а после высокомерно покосилась на стоящего в нерешительности Хика и спросила:
— Чего ещё?!
— Я… ну…
— Говори быстрее, еда же стынет!
Сказано это было на полном серьёзе, Асэми физически страдала от того, что пирожки с каждым мгновением становились менее свежими.
— Я подслушал ваш разговор в храме, — пролепетал Хик. — Так ты приходишься дочерью Чёрному… то есть господину Тайхарту?
— Я ему не дочь! — прошипела Асэми.
Она осторожно глянула за свою спину, будто опасаясь, что Тайхарт может услышать это гневное отрицание.
— Он мой учитель и спаситель! — продолжила она. — Я ему жизнью обязана! Так что не смей его больше оскорблять, а не то покусаю!
— Конечно, я понимаю! — оживился Хик, постепенно краснея. — Ты уж прости. Я ведь думал, что он тебя в рабстве держит. У меня было много друзей, которых постоянно били за каждый проступок. Теперь часть из них живёт при храме, здесь здорово!
— Ладно уж, прощу тебя, — благородно протянула Асэми. — До встречи с Повелителем я тоже в рабстве была. Знаю, что это такое.
