когда они узнают, что многие люди с таким диагнозом могут вести вполне нормальную повседневную жизнь, то для них это настоящий шок. Хотя студенты зачастую восприимчивы к изменению своих убеждений, я иногда задаюсь вопросом, как долго продлится их просветление. Ведь рано или поздно они вновь столкнутся с натиском клише популярной культуры.
Негативное влияние репрезентации психических заболеваний в кино можно заметить и у людей с психологическими расстройствами. Выпускница кинофакультета, у которой диагностировали шизофрению описала, как на ее жизнь повлияло изображение ее болезни в кино. Неудивительно, что она часто не решается рассказать о своем диагнозе, опасаясь, что ее сочтут «маньячкой-убийцей». Сила этого внушения настолько велика, что, как она признается, после просмотра тех или иных картин ее начинали одолевать сомнения в себе, хотя кому, как не ей самой, знать, какова ее болезнь на самом деле[54].
Результаты проводившихся крупномасштабных исследований влияния медиа на восприятие психических заболеваний подтвердили: художественные и нехудожественные виды медиа способны оказывать воздействие на то, как зрители воспринимают психические заболевания[55]. Одна группа исследователей обнаружила, что если люди получают большую часть информации из электронных медиа, то у них формируются авторитарные установки, то есть они считают, что люди с психическими заболеваниями не должны находиться в обществе[56]. Когда другой ученый опрашивал группы людей об их отношении к психическим заболеваниям, то на такие фильмы, как «Молчание ягнят» и «Психо», ссылались те, кто выражался на тему достаточно негативно[57]. Еще одно исследование зафиксировало то, как отношение студентов к психическим заболеваниям стало куда более отрицательным сразу же после просмотра фильма «Пролетая над гнездом кукушки»[58].
Как мы уже успели убедиться, психологи и создатели фильмов подходят к кинематографическому изображению безумия совершенно по-разному. По определению Флеминга и Манвелла, «если для психолога безумие – это прежде всего то, что должно быть количественно понято и затем излечено, то для режиссера или сценариста это в первую очередь предмет, изображение которого позволяет увидеть самую темную и скрытую сторону нашего бытия»[59]. С учетом того, что искаженное изображение психически больных действительно внушает неверные установки насчет психических заболеваний обществу, призыв к позитивному и достоверному изображению психических расстройств вполне понятен.
Тем не менее специалистам из сферы психологии не стоит быть наивными. Кинематографисты работают совершенно в другой области. Психолог может возражать против того, чтобы персонажа окрестили «маниакально-депрессивным» вместо более современного и подходящего диагноза «биполярное расстройство». Но режиссер наверняка сочтет, что «биполярный» на слух кажется каким-то географическим термином, и потому предпочтет «маниакально-депрессивный» как термин более драматичный и знакомый зрителю.
К тому же для эффективных размышлений о природе безумия фильмам не обязательно отражать диагностическую реальность с ювелирной точностью. Кино запечатлевает поведение людей, одновременно пугающее и завораживающее нас. В то же время эти репрезентации напоминают нам, что внутри нас есть потенциал вести себя так, как мы боимся и/или желаем. Психиатр Гарри Стек Салливан заявил, что «в каждом из нас доля человеческого превышает что бы то ни было другое»[60]. Высказывание Салливана полезно при рассмотрении любого аспекта человеческого разнообразия[61], но призыв к единству особенно актуален для психологических расстройств, где примеры разнообразия столь яркие. Симптомы этих расстройств многим кажутся причудливыми, странными и очень непохожими на нас самих. Но тезис Салливана может помочь смягчить тенденцию к отчуждению страдающих, подчеркнув то, что объединяет всех людей: стремление к дружбе, способность любить, любопытство к другим людям и тому подобное.
Киноленты, которые сочувственно относятся к персонажам с психическими расстройствами, могут оказывать потенциально положительное воздействие, вызывая проблески человечности у зрителей. В «Играх разума» Джон Нэш показан человеком, в котором преобладают положительные качества, он может понравиться зрителями, или они даже могут увидеть себя в его борьбе, несмотря на его нестабильное поведение, которое иногда проявляется. Фильмы также могут побудить зрителей задуматься о том, что у них могут найтись общие черты с так называемым безумием (т. е. психологические симптомы). Например, обычные ночные сны могут показаться похожими на галлюцинации (и в том, и в другом случае речь идет о нереальном сенсорном восприятии), и оба напоминают сюрреалистические фильмы. Тенденция видеть сходство между различными областями человеческого опыта (включая такие повседневные явления, как сны, и симптомы психических заболеваний, такие как галлюцинации) образует так называемую формальную параллель.
При рассмотрении таких кинообразов психических заболеваний в подобном свете даже экстремальные герои, такие как Норман Бейтс или Джокер, оказываются потенциально показательными. Почему эти персонажи привлекают нас? Может быть, дело не только в том, что они отличаются от обычных людей, но и в том, что мы узнаем в них что-то до неуютности знакомое? Я не воспринимаю Нормана Бейтса как реалистичного пациента, но как персонаж фильма он вызывает у меня глубокую тревогу и сочувствие. Это говорит о моих страхах, связанных с потерей рациональности, самоконтроля и смысла. И хотя Джокер сам по себе пример ужасно неточной интерпретации психического заболевания, от него мы узнаем кое-что о притягательности хаоса.
Исследовалось также и влияние репрезентаций в кино психологов и других специалистов в области психического здоровья. Но у этой группы и у душевнобольных есть одно важное отличие – мы принадлежим к профессиональной гильдии и хорошо зарабатываем. То есть кто-то может сказать, что медицинские работники должны быть более толстокожими и готовыми к некомплементарным изображениям – такова цена власти и социального престижа.
Изображение в медиа психологов на самом деле обсуждалось самими психологами. В конце 1990-х в ежемесячном бюллетене Американской психологической ассоциации было объявлено о создании подкомитета MediaWatch, целью которого стал мониторинг и решение вопросов связей с общественностью, связанных с изображением психологов в медиа. В качестве примера приводилось неподобающее поведение экранных психологов в фильмах «Повелитель приливов» и «Умница Уилл Хантинг»[62]. Спустя несколько месяцев один из практикующих психологов ответил на это письмом с заголовком «Политкорректность разбушевалась». Он утверждал, что создание MediaWatch свидетельствует о том, что психологи «все еще не уверены в своей профессии»[63]. Как любитель таких «психологически некорректных» фильмов, как «Психо» и «Пролетая над гнездом кукушки», я отчасти согласен с автором письма. Однако, вступив в MediaWatch, я понял, что у группы есть законная причина для существования. Несомненно, психологам иногда нужно услышать конструктивную критику и даже посмеяться над собой, но гипертрофированные образы могут быть опасными в плане того, как их потом будут воспринимать в обществе.
Психологическое лечение, особенно психотерапия, сильно уязвимо в этом случае. Психотерапия отчасти обладает таинственным ореолом, связанным прежде всего с конфиденциальностью между врачом и пациентом
