проблемы. Потом была история с твоим похищением, и люди начали открыто задавать Ольге вопросы. Стефа сумела как-то успокоить народ, но к Ольге отношение сильно ухудшилось. А потом Милослава возвысилась, и у Ренских случился практически открытый бунт. Стефа там уже ничего сделать не могла. Алина тогда сказала, что если бы ты отказался мириться с Ренскими, то Ольгу род, скорее всего, низложил бы, а это немыслимый позор для Матери. Ты её тогда фактически спас — Ольга со Стефой сумели показать родовичам, что исправляют старую ошибку и восстанавливают с вами отношения. Но всё равно у Ренских с тех пор многое изменилось, и власть Ольги уже далеко не такая абсолютная, как была когда-то. В общем, все сделали выводы, как ни в коем случае нельзя поступать.
— Надо же, — пробормотал я. — Сколько лет уже прошло, а я до сих пор узнаю что-то новое.
* * *
— Ну всё, Кеннер, дальше сам.
Мы стояли возле дверей дома Алины. Дом блестел свежей краской — не удивлюсь, если Алина сама его и красила. Во всяком случае, у Тириных мне не приходилось замечать эксплуатации детского труда. Впрочем, мне сложно судить — с внутренней жизнью рода Тириных я знаком довольно слабо, может, и эксплуатируют понемногу.
— А ты не будешь заходить? — удивился я.
— Меня не приглашали, — покачала головой Анета. — К тому же мне Алина надавала кучу поручений, и лучше сделать их побыстрее, а то она никогда не забывает проверить. Так что я побежала, пока, Кеннер!
Я проводил её взглядом и вошёл в дверь.
— Тук-тук, кто в домике живёт? — громко спросил я.
Из открытого проёма кухни-гостиной выглянула Алина.
— Заходи, Кеннер, — улыбнулась она. — Мой руки, сейчас обедать будем. Ты не обедал, надеюсь?
— Нет, конечно, — решительно опроверг я. — Давно уже понял, что к тебе надо приходить голодным.
— Правильно понял, — засмеялась она и опять скрылась на кухне.
Обед, как всегда, оказался выше всяких похвал.
— Просто потрясающе, — наконец сказал я, когда не смог впихнуть в себя больше ничего, и с утомлённым вздохом откинулся на спинку дивана. — Как у тебя получается так готовить? Я никогда ничего вкуснее не ел. У тебя есть какой-то тайный ингредиент или это просто талант?
— Надо всего лишь использовать хорошие продукты и класть всё вовремя, — наставительно сказала она. — И точно соблюдать рецепт. Тогда у любого не хуже получится.
— Да-да, у любого, — понимающе покивал я. — Если ты откроешь свой ресторан, то просто неприлично разбогатеешь.
— Зачем мне богатеть? — усмехнулась она. — Это тебе зачем-то надо, а мне ни к чему.
— У меня в семье женщины с большими запросами, — развёл руками я. — Маме надо клинику, жене — дирижабль. Вот и приходится вертеться.
— Ну-ну, вертись, — фыркнула она. — Построили твой дирижабль, наконец?
— Вроде уже вот-вот обещают, какие-то последние доделки у них. Строительство хуже ремонта, и ещё дольше тянется. Я раньше думал, что это только с домами так, а оказалось, что и с дирижаблями то же самое.
— Ну-ну, — повторила она. — Любопытно будет посмотреть, что там тебе построили.
— Моей жене построили, а не мне, — поправил я. — Мне тоже интересно будет посмотреть. Кстати, раз уж мы заговорили о жёнах — Анета сказала, что ты ей всё-таки нашла хорошего мужа.
— Ну, хорошего — это только по сравнению с другими, — вздохнула Алина. — Дар средний, зато сам симпатичный и без заскоков вроде. Вот только слишком уж мягкий, Анете надо бы кого-нибудь потвёрже характером, чтобы покрепче её в руках держал. Ты сам представь, как это — весь день она родом командует, а вечером возвращается домой, и там ей надо ещё и мужем командовать. От такого любая озвереет. Но выбирать особо не из кого, все уже заняты. Вот ты своей девице Старшего нашёл — неужели не мог мне вовремя шепнуть?
— Это я Ладе мужа нашёл⁈ — я вытаращил на неё глаза в полном изумлении. — Ты это сейчас всерьёз сказала? Да у меня и мысли не было кому-то мужей подыскивать. Для меня самого это был сюрприз ещё тот.
— Да неважно, кто ей нашёл, — она с досадой махнула рукой. — Просто обидно — тут не можешь даже для наследницы никого приличного найти, а кому-то с неба падает.
Ну ясно дело — обидно, когда что-то хорошее не тебе достаётся. Даже если ты там вообще ни при чём, и никаких прав на это хорошее не имеешь.
— Анета, кстати, действительно наследница? — я на всякий случай решил сменить тему. — А то она сказала, что род её, как наследницу, не принимает.
— Род не принимает, — презрительно фыркнула Алина. — Род как раз принимает, просто есть тут такие, кто путает себя с родом. Ты же знаешь, что мы не всех девочек в Академиум посылаем, только самых способных?
— Я об этом как-то не задумывался, но звучит логично. С расценками Академиума никаких денег не хватит всех там учить.
— Вот именно, — кивнула она. — А некоторые требуют отправить туда своих внучек, которые и для домашнего-то обучения еле-еле подходят. И при этом намекают, что тогда вопрос с Анетой сразу решится.
— Вот так у вас бывает? — удивился я.
— А ты как думал? Люди везде одинаковые — всегда находятся такие, для кого свои личные интересы гораздо важнее интересов рода. Ты просто с таким не сталкивался, потому что у вас семья очень маленькая, и ты для своих абсолютный авторитет. Никому и в голову не придёт оспаривать твои решения. А как семья разрастётся, так обязательно появится балласт. И если этот балласт ещё и в старейшины пролезет, вот тогда и узнаешь, как оно.
— Но с другой стороны, для рода это всё равно деньги некритические, — заметил я.
— Дело не в деньгах, Кеннер, — вздохнула Алина. — Все же прекрасно понимают, что эти девочки на Академиум даже близко не тянут. И если мы их туда отправим, то что мы скажем родителям тех, кто остался на домашнем обучении?
Я помолчал с понимающим видом. А что тут скажешь? Действительно, на такое соглашаться никак нельзя — в семье любая несправедливость особенно остро чувствуется, и ничем хорошим
