сильно пожалеете, – сказал он спокойным голосом, как будто вещал о чем-то скучном вроде цен на акции.
Если захочу, меня невозможно будет выследить, наивный герцог.
– Вы так поступаете со всеми женщинами?
– Только с лучшими, – Грир подался вперед, заглядывая мне в глаза. – А вы и вовсе особенная. Что же в вас не так, Эстер Саттон?
Пожала плечами, не отводя взора. Ты хочешь разгадать меня, Ланс? Что ж, попробуй.
– Не понимаю, о чем вы, герцог.
– Если бы не знал наверняка, то сказал бы, что вы тоже оборотень.
В какой-то степени он прав. Только я меняю человеческие лица и исключительно по своей воле.
– И почему же, можно узнать?
– Мы одной крови, – медленно проговорил он. – Потому моя суть вас не испугала.
Нет, Грир, мы абсолютно разные. Ты зверь, а я охотник. Ты горячий внутри и холодный снаружи, а я – наоборот. Но так странно, что тебя привлекла та часть меня, которую усердно пытаюсь спрятать, – часть, рожденная в боли, выплавленная и выкованная страхом.
– Почему для вас именно это так важно? – спросила тихо.
– Зверю нужен зверь, Эстер, – ответил он низким голосом, в его груди словно назревал волчий рык.
– Но если мы равны, отчего же вы насильно хотите меня удержать?
– Мне этого хочется.
Нет-нет… Ты просто боишься, что я тоже тебя брошу, не смогу принять. Меня практически осенило. Мысль эта внезапной вспышкой возникла в голове, и пришло четкое осознание: именно так все и обстоит.
Герцог, с виду такой безразличный, опасается, что я уйду, как уходят другие. Изменить себя он не может: никогда не искоренит отпугивающей людей жестокости, граничащей с безумием, дикой безжалостности – это его природа. Волк, как бы ни хотел, ни за что не превратится в ягненка. Вот и остается только заставлять, принуждать, давить. И все это – из-за страха потерять то, что приглянулось. А приглянулась ему на этот раз я, к моему счастью и несчастью.
Зверь не спрашивает разрешения, он забирает что хочет. Им руководят инстинкты, и человеческий разум способен обуздать эту животную суть лишь отчасти. В этом была моя ошибка: я пыталась понять человека, а надо было разгадывать тварь, которая смотрит на меня сквозь желтые порталы глаз.
Вот я, кажется, и узнала, что написано в закрытой книге под названием «Ланс Грир».
И он сам все это осознает, отсюда напускное равнодушие и попытки предупредить о том, что ждет его жертву. Эфирный гуманизм.
Но между нами и правда есть что-то общее, я тоже сторонюсь нормальных людей – тех, кого не ломала судьба.
А нас сделала такими жизнь. Обстоятельства. Перед мысленным взором встало лицо дяди, пьяное и искаженное гримасой похоти. То, как он прижимал меня к своей грязной, пахнущей кислым потом постели, в которой частенько засыпал прямо в сапогах, как в наполовину стянутых портках наваливался всей тушей и сопел в ухо. Дергался и злился, пытаясь проникнуть в лоно тщедушной девочки-подростка, неистово отбивающейся и кричащей. Наверняка тетка слышала, не могла так крепко спать. Но почему-то не захотела приходить. Так давно не вспоминала об этом. О своем первом убийстве, навсегда закрывшем двери в мир приличных людей.
У тебя тоже есть подобные воспоминания, да, Грир?
– Отчего же вы замолчали, Эстер? – спросил герцог, глядя в глаза.
– Я вас жалею.
– Меня?! – он холодно усмехнулся, неспешно поднялся со стула и смотрел теперь сверху вниз.
– Ту часть, которая хочет быть человеком. Вас тяготит то, кто вы.
– Пожалейте лучше себя, – рука оборотня устремилась к моему горлу. Жилистые пальцы сжали шею, перекрыли воздух.
– Вы можете убить меня, но зверь всегда будет с вами, – сказала сдавленным голосом, что есть сил схватив Грира за запястье. Впилась ногтями в его кожу и смотрела с вызовом.
В желтых глазах плясало безумие.
Он резко наклонился, и жесткие губы прижались к моему приоткрытому рту, жаждущему кислорода и еще больше – проклятье! – этого поцелуя…
Что ты делаешь со мной? Насколько я тебя ненавидела, настолько и хотела. Страх, секс и смерть смешиваются в одном флаконе, выпивая яд из которого, и я перестаю быть человеком.
Грир отпрянул, отпустил мою многострадальную шею и взял шпагу. Рывком сдернул с груди и так превратившееся в лохмотья платье, наклонил голову и
оскалился, приставляя клинок к ребрам, за которыми сходило с ума неистовое сердце.
– Вы так красивы, когда боитесь, – проговорил мужчина, царапая кожу острием металла, рисуя на мне тонкие узоры шрамов. Почувствовала, как капли крови поползли по животу, судорожно сглотнула.
Он приставил клинок к моей шее, как раз к тому месту, где пульсировала сонная артерия. Старалась даже не дышать, чтобы неловким движением не напороться на острие.
– Ваша жизнь в моих руках, – сказал герцог спокойным голосом, просто сообщал, констатируя факт.
А твоя – в моих, Грир, хотя ты этого пока не понимаешь.
17. Птичка в клетке
Пробуждение было тяжелым, похмельным. Бессонная ночь давала о себе знать. Едва приоткрыв глаза, снова зажмурилась от раздражающего света. Болели порезы, которые нанес оборотень, кровь с которых он хищно слизал, перед тем как овладел мной прямо на полу в столовой, пока на нас беспристрастно взирала почти полная луна.
Мне не нравилось, что первая мысль в проснувшемся мозгу была о Грире. Бурлящая смесь неприязни к нему, боязни и страсти превращала нашу близость в загадочный темный ритуал, к которому хотелось вернуться вновь. Таких любовников у меня еще не было…
– Он даже не человек, тварь, – сказала вслух, чтобы убедить себя в неправильности своего больного влечения. Не помогло. Пожалуй, именно этот ингредиент и привлекал.
Еще с полчаса лежала, пытаясь снова забываться, но сон не шел, поэтому, когда раздался робкий стук в дверь, поднялась на локтях и хрипло пригласила служанку войти. Это была та пухлая горничная, которая не побоялась поговорить ночью со странной незнакомкой, ворвавшейся в комнату прислуги.
– Доброе утро, мисс, – тихо проговорила она, отводя взгляд от моей обнаженной груди, с которой соскользнуло одеяло. – Уже полдень. Не изволите позавтракать?
– Изволю, – ответила я. – Как себя чувствует… Милли?
– О, вполне сносно, она сильная и смелая девушка, уже вернулась к работе, – отозвалась девица. – Что вам приготовить?
– Кофе. Будь добра, пригласи Милли ко мне.
– Никак не могу, миледи, – виновато улыбнулась горничная. – Хозяин сказал, что вам запрещено с ней общаться. О! Еще он просил напомнить, что вам нельзя покидать замок без его разрешения. Если вам что-то нужно из вашего дома, вы можете послать конюха Губерта.
– И кто же меня удержит? Ты? – усмехнулась, изучая пристальным взглядом смущенную толстушку.
– Все мы, мисс, должны следить за тем, чтобы вы оставались здесь.
– А ты знаешь, что вы становитесь соучастниками преступления, удерживая человека против его воли? – решила поиздеваться над девушкой.
– Герцог Грир говорит, что это для вашего блага. Значит, так оно и есть.
– Отлично он вас вымуштровал. Признайся, Ланс вас поколачивает, когда вы что-то делаете против
