127. «Если кто-нибудь, протянув палец (то есть будет клеветать – прим. автора) против божьей сестры или чьей-нибудь жены, окажется неправым, то этого человека должно повергнуть пред судьями и остричь ему волосы.
178. Если божьей сестре, божьей жене или блуднице (проститутке – прим. автора) ее отец даст приданое и напишет документ, (но) не напишет в написанном документе, что она может отдать свое наследство, куда захочет, и не предоставить ей свободного распоряжения, то, по смерти отца, ее братья получаютее поле и сади должны давать ей, сообразно с размеромее доли: хлеб, масло и шерсть, и (этим) продовольствовать ее. Если ее братья не станут давать ей, сообразно с размеромее доли, хлеб, масло и шерсть, и (этим) продовольствовать ее, она может передать свое поле и сад подходящему для нее земледельцу, (чтобы) онсодержал ее. Она пользуется садом и всем данным ей ееотцом, пока жива, (но) не может ни продавать за деньги, ни отдавать другому в уплату (долга), ее наследство принадлежитеебратьям.
179. Если божьей сестре, божьей жене, или блуднице ее отец даст приданное и напишет в написанном документе, что она может отдать свое наследство, куда захочет, представить ей свободное распоряжение, то по смерти отца, она может отдать свое наследство, куда захочет, ее братья не могут предъявлять никаких требований.
180. Если отец, посвящая (дочь) богу в качестве божьей жены, храмовой блудницы или храмовой девы, не даст ей приданого, то, по смерти отца, она получает из имущества отцовского дома треть наследственной доли и пользуется ею, пока жива, ее наследство принадлежит ее братьям.
181. Если отец посвятит богу божью жену, храмовую блудницу или храмовую деву и не даст ей приданого, (то) после того, как отец уйдет к судьбе, она получает из достояния отцовского дома треть своей наследственной доли, и может пользоваться ею, пока жива; то, что (останется) после нее, (принадлежит) только ее братьям.
182. Если отец не даст приданого своей дочери – божьей жене Мардука Вавилонского, не напишет ей (документа) с печатью, (то) после того, как отец уйдет к судьбе, она получает (при разделе) с братьями из достояния отцовского дома треть своей наследственной доли; повинности она не должна нести; то, что (останется) после нее, божья жена Мардука может отдать куда захочет».[37]
Но по отношению к храмовой жрице, нарушившей нравственные нормы, закон был жесток:
«110. Если божья жена (или) божья сестра, не живущая в обители, откроет корчму или войдет в корчму для (питья) сикеры[38], (то) эту свободную женщину должно сжечь».
Закон Хаммурапи также по-разному относился к приемным сыновьям, рожденным от обычного жителя Вавилона, и к приемному сыну, рожденному от храмового жреца и от храмовой блудницы:
«186. Если человек усыновит малолетнего и, (лишь) когда его усыновили, он (то есть, усыновленный – прим. автора) узнает своего отца и свою мать, (то) этот воспитанник может вернуться в дом своего отца».
«192. Если (приемный) сын евнуха (?) или (приемный) сын храмовой блудницы скажет своему отцу, вырастившему его, или матери, вырастившей его: «Ты не мой отец» (или) «Ты не моя мать», ему должно отрезать язык».
«193. Если (приемный) сын евнуха (?) или (приемный) сын храмовой блудницы узнает (о) доме своего (естественного) отца и возненавидит отца, вырастившего его, или мать, вырастившую его, и уйдет в дом своего отца, (то) ему должно вырвать глаз».
Таким образом, можно заметить, что отношение законов Хаммурапи к храмовым жрицам, особенно блудницам, было более жестким, чем к другим членам общества.
Шумеры, как и многие другие древние и современные народы, имели свои пословицы и поговорки. Исследователь культуры шумеров Самуэль Крамер замечал большую смысловую схожесть этих пословиц с пословицами многих современных народов:
«Шумерские пословицы и поговорки были записаны более трех с половиной тысяч лет назад, а многие из них наверняка возникли раньше и передавались устно из поколения в поколение. Они созданы народом, который отличался от нас буквально всем: у него был иной язык, иная религия, иные политические и экономические принципы. И, тем не менее, пословицы древнего Шумера в основе своей удивительно близки к применяемым в наше время. Без труда различаем мы в них отражение наших собственных чаяний, надежд, слабостей и затруднений, узнаем свои собственные взгляды».[39]
Это высказывание С. Крамера можно подтвердить следующими шумерскими пословицами: «Не отрубай голову тому, у кого она отрублена» (Не толки воду в ступе); «Не переспав – не забеременеешь, не поев – не разжиреешь» (Нет дыма без огня); «Мой бык тебе молоко принесет» (Толку как от козла молока); «В прошлом году жевал чеснок – в нынешнем дерет горло» (Как аукнется, так и откликнется).
У шумеров существовала литература, которую можно назвать научной. К ней можно отнести памятник, носящий название «Календарь земледельца». Он написан в форме нравоучения, которое опытный земледелец дает своему сыну. В нем отец дает указания, как сохранить плодородие почвы и приостановить процесс ее засоления. В тексте дается наставление, в какой последовательности нужно проводить полевые работы. Так, сначала необходимо увлажнить засохшую почву. Для этого нужно открыть шлюзы, но нужно следить за тем, чтобы вода не поднималась слишком высоко, для этого нужно следить за запрудами. Затем необходимо проследить, чтобы вода достаточно пропитала почву, но не слишком, иначе она превратиться в грязь.
Затем на поле надо выгнать волов, чтобы они утоптали поле и одновременно вытоптали сорняки, которые там растут. После этого надо дать указание работнику выйти на поле с мотыгой. Он должен разбить следы, оставленные волами, большие комья земли и сравнять все неровности и ухабы. Затем следуют указания о предварительных работах, где должны принимать участие домочадцы. Нужно подготовить инвентарь, где особое внимание уделяется бичам. Не совсем понятно, какую роль они играли при посевных работах. Но, скорее всего, ими погоняли не только волов, но и работников, занятых на работах. В шумерском царстве, например, Ура (по-шумерски Урим) существовал класс храмовых работников. Вероятно, это были общинники, потерявшие свои наделы. Происходило это по разным причинам. Надел можно было потерять в результате залога земли под проценты. Если общинник не мог выплатить вовремя проценты (а они доходили до 40 %), он терял свой участок. Также общинной землей могли торговать предводители общины, которых мало заботила участь простых общинников. По мере роста власти царя (лугаля) он мог прибрать к рукам храмовые земли вместе с храмовыми работниками. Таким образом, правящая верхушка богатела, в то время как низшая часть общества становилась все беднее. Если раньше рядовые общинники привлекались на сельскохозяйственные работы на период сева и уборки, то теперь могли привлекаться постоянно.
Кроме царя, большими угодьями владели богатые члены шумерского общества, которые беззастенчиво эксплуатировали труд гурушей, чье положение почти не отличалось от положения рабов. В назидании говориться хозяину поля, чтобы он не выпускал бич из руки, то есть не допускал лени в работе:
«Когда ты приступаешь к пахоте поля, не спускай глаз с человека, который будет бросать семена на одинаковую глубину в два пальца (и) высеивает по одному шекелю ячменя на каждый гаруш.[40] Если семена ячменя не попадают на должную глубину, перемени лемех, «язык плуга»[41]. Здесь шекелем называется мера веса – 8,28 грамм. Оно происходит от шумерского названия зерна – ше. Вес 180 ше образовывал сикль, или, по-семитски, «шекель». Далее, когда появятся первые ростки, нужно вознести молитву богине Никилим, покровительнице полевых мышей и прочих вредителей, чтобы они не попортили посевы.
Следует отгонят также птиц. Затем необходимо поливать ячмень несколько раз. В третий раз нужно полить «царский» ячмень, то есть ячмень, достигший полной высоты. Если зерна зреющего ячменя становятся красными, значит, его поразила заразная болезнь. В таком случае урожай пропадет, и все труды окажутся напрасными.
Если же ячмень в хорошем состоянии, его нужно полить в четвертый раз. Затем следуют наставления по распределению обязанностей среди сборщиков урожая. Они должны распределиться по трое: один жнет, другой вяжет снопы и третий их складывает. Затем речь идет о «собирателях колосьев». Видимо, имеются в виду крайне нуждающиеся, которые собирают колосья, оставшиеся после уборки: «пусть земля твоя в каждый день уборки урожая, как в «дни нужды» дает хлеб насущный детям и собирателям колосьев, согласно их числу (и) разреши им спать (на твоем поле), как (открытой) болотистой местности. (Если ты исполнишь это), твой бог будет всегда милостив к тебе».[42]
Самуэль Крамер считал, что это наставление вошло в Ветхий Завет (Библия, Левит19, 9-10 и Руфь 2, 3):
